Волчонок
Шрифт:
Полыхнули обзорные экраны, и взвыла сирена. Боевая тревога! Сирена тут же смолкла, экраны пригасли, картинка на них прояснилась. Я едва поверил собственным глазам: в ста сорока метрах от меня колыхалось нечто. Катер – не катер, глайдер – не глайдер, бочка – не бочка… Какой-то невиданный прежде транспорт, невесть откуда взявшийся в опасной близости от моего борта. Он медленно поворачивался вокруг основной оси и покачивался, будто лодка на морской волне. Я готов был голову дать на отсечение: эта штука не явилась из подпространства и не скакнула ко мне
Вероятно, на базе предвкушали мой испуг и возмущённые вопли, но я не доставил парням удовольствия и промолчал.
Гипер-бочка невнятно представилась как борт номер что-то там (мне этого знать не полагалось) и запросила разрешение на пристыковку.
– Валяй, – буркнул я нелюбезно.
Прекратив колыхаться, она подошла, выпустила гофрированный рукав перехода – и тот приник к моему катеру, словно в жарком поцелуе. Я поймал себя на идиотском сравнении. Неужто я всё-таки подсознательно жду Таниту?
– «Теймар»-ноль-один, разрешите пассажиру подняться на борт.
– Без оружия, – предупредил я.
Гипер-бочка помолчала, затем я услышал:
– Говорит Айвер Джан Хелла Рик Олли. У меня нет оружия, только носитель информации. – Голос был звонкий, мальчишеский, как будто Айверу-Ну-И-Имечко едва ли стукнуло шестнадцать. Впрочем, звучание голоса зачастую обманчиво.
Почему, спрашивается, командир с Лёшей насмехаться надо мной насмехались, а никаких данных о пассажире не сообщили? Я в досаде спросил:
– Ваш носитель может представлять опасность?
– В определенном смысле – да, – отчеканил Айвер Джан Хелла. Как сталью о сталь прозвенел. – Мне нужно поговорить с капитан-лейтенантом Шаталиным. Лично.
– Переходите.
В шлюзовой камере я его продержал на целую минуту дольше обычного – сканировал так и эдак, чтобы он лишнего на борт не занёс. У парня ничего с собой не было, кроме курсантской формы, удостоверения личности и стандартного накопителя информации. Химической или биологической угрозы он не представлял. Зато стало ясно, отчего Лёша веселился, а Дим-Палыч оставил меня в полном неведении. Положа руку на сердце, я бы на их месте тоже так поступил. Сюрприз.
Впустив Айвера Джана Хеллу внутрь, я сообщил гипер-бочке, что принял пассажира, и дал разрешение отстыковаться.
– Удачи, «Теймар», – пожелал пилот и – ну, конечно, как же иначе? – напутствовал: – Будь осторожен. Гляди в оба.
Рубка в разведкатере невелика, дверь – сбоку от пилотских кресел, поэтому я не мог столь же эффектно развернуться от пульта управления лицом к гостю, как недавно разворачивались мне навстречу Лёша и командир. Я всё же повернулся и принял внушительный вид.
Гость явился. Стал на пороге (порогов на разведывательных катерах нет, это фигуральное выражение) и звонко доложил:
– Курсант третьего года обучения
Худенький, невысокий парнишка, однако с отличной выправкой и прямым твердым взглядом. И он был куда больший даммианин, чем я. Я-то – полукровка и выгляжу достаточно скромно, а у него – вот уж масть так масть. Карие глаза с золотой искрой, золотисто-коричневая, как просвеченный солнцем мёд, шевелюра и золотистая же, будто в блестящей пыльце, кожа. Со стороны поглядеть – согласишься, что в дурацкой моде на даммианский медовый окрас есть некий смысл.
Как известно, население Даммианы – жертва генетического эксперимента. Люди приобрели свой чудный окрас искусственным путем, и гордиться тут особо нечем.
Айвер Джан Хелла отчего-то встревожился.
– Сэр, разрешите вопрос. Вы учились на Даммиане?
– Я учился на Новой Земле-два.
– Но вы – пилот! – воскликнул он, как будто во всей галактике, кроме Даммианы, пилотов больше нигде не готовят.
– Я учился в Академии планеторазведки, – объяснил я терпеливо, – и у меня три специальности. В том числе я пилот, да. А теперь скажите, курсант Айвер Джан Хелла Рик Олли: как вас называть по-человечески?
– Как хотите, – буркнул он уязвленно, спохватился и добавил: – сэр.
Я развернулся к пульту управления и указал на кресло второго пилота:
– Садитесь, Айвер Джан Хелла.
Угнездившись, он окинул пульт очень правильным, понимающим взглядом. Курсант третьего года обучения. Почти выпускник.
– Сэр, позвольте, я объясню. Айвер, Джан и Рик – мои старшие братья, а Хелла – сестра. Во время боя с хатти-катт за Даммиану, летающая крепость противника нанесла удар по поселку, где жила наша семья. Погибли все, только мать уцелела. Она была в соседнем поселении, в больнице; время пришло рожать. И она мне дала имена остальных своих детей.
Я сочувственно помолчал. То был первый и последний раз, когда хатти-катт атаковали мирное население. Вроде бы по ошибке… Но зачем же парня в школу военных пилотов понесло? Мать бы пожалел: военные пилоты – поголовные смертники.
Айвер Джан Хелла угадал, о чем я думаю.
– Я не единственный сын. Мать второй раз удачно вышла замуж. – Судя по легкой гримасе, он материнский выбор не одобрял; впрочем, это уже было совершенно не мое дело.
Курсант-смертник машинальным, привычным, хозяйским движением положил руки на пульт управления. Пилот, чтоб его!
– Лапы убери.
– Ой. – Он дёрнулся, смутился. – Виноват, сэр.
Я подавил усмешку. Вот и начинаешь чувствовать себя старым и мудрым. Для командира группы ты ещё волчонок, а для молоденького курсанта – уже сэр.
– Кто хлопотал, чтоб тебе попасть на «Теймар»?
– Пришлось целое представление разыграть, – признался он неохотно. – Я мать припугнул, она крепко надавила на отчима, а тот – на планеторазведку.
Я прикинул, кто у него может быть отчим. Вероятно, один из заместителей командующего флотом.