Волчонок
Шрифт:
– Пусть ко всем "Турам" от "ястребиного" дыма чесотка прилипнет! Они её уже давно заслужили...А то, что ты вызнал, действительно важно, волчонок, и вполне стоило своего риска! Ну а теперь идите отдыхать и набирайтесь сил, а я пойду разыщу Ракса...
Важность раздобытых мною сведений я смог оценить уже на следующий день: пришедший навестить меня Ракс вначале вручил мне княжескую награду - несколько золотых триполемских "драконов", а потом, уже от себя, отвалил столько сладостей, что они просто не уместились у меня в карманах!.. Деньги я отдал на хранение Брунсвику - старшой лучше знает, что делать с таким добром, а вот сладости пришлись как раз в пору - грызя орехи в меду и выслушивая щедрые похвалы Ракса, я чувствовал себя вполне довольным жизнью, и даже раненное плечо не омрачало
РЮНВАЛЬДСКАЯ БИТВА
В сече, что произошла на поле рядом с рюнвальдскими горячими ключами, сошлись все князья и Владыки Ирия, участвующие в затянувшейся сверх всяких пределов смуте. Именно поэтому необычайно жестокое и кровавое сражение, унёсшее жизнь чуть ли не каждого третьего воина, почти сразу же стало легендарным, а его исход повлиял как на судьбы колдовских семейств, так и на участь простых ирийцев, пройдясь по их жизням, словно ураган!.. Летописцы любят описывать Рюнвальд чуть ли не белыми стихами: торжественно, с роковыми пророчествами, зловещими знамениями и героями, будто вылитыми из бронзы, но мне размокшее от дождя, холмистое поле с двумя глубокими оврагами запомнилось совсем не таким, каким его теперь описывают; ну, а ратники княжеских армий уже изначально готовились к тому, что немногим из них доведётся увидеть начало следующего дня...
Последний месяц бои шли уже на земле Ленда - Нахимене и оставшимся ей верными крейговцам пришлось отступить. Старшой говорил, что Демер даже послал ей предложение о сдаче, но гонец вернулся ни с чем, а княгиня, собрав под Рюнвальдом все свои силы, приготовилась дать бой Демеру с союзными ему Моргеном и так и не успевшему принять венец Лаконского Владыки Скантом, который привёл под знамя Триполема остатки отцовского войска. С нашего расположения на холме была хорошо видна часть лагеря Нахимены, и Ламерт, показывая мне на трепещущее знамя Ленда, объяснял, что хотя исход грядущей битвы решит всё, сам по себе он далеко не ясен - благодаря Сканту, у Демера было преимущество в людях, но лендовцы, и до того никогда не праздновавшие труса, на свое земле дрались так, точно в них демоны вселились. Одолеть их теперь было сложнее, чем на землях того же Крейга или Лакона. Впрочем, ещё через пару часов после этого разговора разведчики принесли весть о том, что к Рюнвальду идёт ещё и третье войско - вскоре амэнцы, молезовцы и астарцы появились с юго-запада, но их князья ни к кому не выслали послов, став лагерем на пологих холмах. Рядом с их знамёнами находились и увенчанные рогами штандарты с красной турьей головой - наёмники из Грандома вновь сменили хозяев!.. Вначале мне показалось, что подошедшие войска вовсе не готовятся к сражению, но Аррас на мой недоумённый вопрос лишь мрачно усмехнулся.
– Ещё как готовятся! Только эти стервятники прежде выждут, пока Демер с Нахименой друг друга вымотают, а потом наваляться с бока, да со свежими силами. Падальщики - они падальщики и есть...
Ясное дело, что такое недоброе соседство встревожило Демеровский лагерь, а в ночь перед грядущим сражением над Рюнвальдом ещё и разразилась очень сильная гроза. Вспышки молний следовали одна за другой, охватывая своими всполохами по полнеба разом, а оглушительные раскаты грома не стихали ни на миг, лишь усиливая своё свирепое ворчание с каждой секундой. Наших лошадей разразившееся ненастье напугало просто до одури: они храпели у коновязей, отчаянно ржали, лягались, вставали на дыбы, и нам никак не удавалось их успокоить. Когда же косые струи ливня пошли сплошной стеной, наш лагерь озарила слепящая вспышка света, а за ней последовали треск и удар такой силы, что земля задрожала!.. Кони Каера и Талли порвали узду и скрылись в пелене дождя, а вспышка превратилась в пляшущие среди теней багровые отсветы: оказалось, что одна из молний угодила прямо в огромный дуб, гордо высившийся неподалёку от палаток "Золотых" и расколотое напополам могучее дерево охватило яркое пламя...
Аррас прижал меня к себе так, точно пытался защитить и едва слышно прошептал: " Дурная примета смерть сулит... В завтрашней битве не сносить
– Время не ждёт: пошли!
– - и мы направились к "Золотым"...
Между тем весь триполемский лагерь стал стремительно пробуждаться: начали седлаться кони, зазвенело оружие, но, видимо, ночное ненастье вымотало не только нас, а недоброе предзнаменование сказалось на настроениях отрядов самым прямым образом - что "Грифоны", что "Рыси", собирались молча и угрюмо, и я заметил, что триполемцы стараются даже не смотреть друг-другу в глаза... А у "Золотых" -- как раз возле княжеской палатки -- тихо перешёптывались, собравшиеся, все как один, старшие отрядов и сотники "золотых". Асцид -- глава второй "золотой" сотни, увидев нас с Брунсвиком, слабо улыбнулся и, видно, хотел что-то сказать, как тут полог палатки резко откинулся и в круг внезапно смолкших воинов, ступил князь: высокий, уже закованный в тяжёлые, украшенные золотой насечкою латы, но ещё не одевший шлема. В предрассветных сумерках гордое, гладко выскобленное лицо триполемского Владыки казалось бледным и осунувшимся, а в его ледяных глазах застыла суровая решимость. Старшой "Грифонов" сразу же обратился к Демеру:
– Князь, просим тебя, выслушай нас!..
– но осёкся и умолк на полуслове, ведь князь не удостоил его ни взглядом, ни словом, и, как будто, даже не услышал: всё с тем же каменным лицом, Демер молча одел поданный ему оруженосцем шлем с конским, крашенным в пурпур, хвостом и сразу же одним решительным движением опустил на лицо забрало в виде драконьей морды... Явно затянувшуюся и ставшую какой-то зловещей тишину прервало лишь суровое замечание князя, произнесённое глухим и сердитым голосом:
– Бой вот-вот начнётся! Так займитесь же, наконец, делом, перестав тратить время непонятно на что!..
– а затем драконья морда коротко кивнула в мою сторону, - Ну вот его, к примеру, вы зачем сюда притащили?!
Брунсвик нахмурился и сдвинул брови, намереваясь ответить, но его опередил Ракс, командующий третьей сотней "Золотых":
– Так ведь это тот самый мальчишка, что весною пробрался в лагерь лендовки: я сам докладывал тебе, князь, об этом волчонке и о том, что он вызнал...
– Помню.
– Демер, отвернувшись от нас, махнул рукою конюшим, а затем, устремив из-за плеча на Брунсвика хоть и невидимый в прорезях шлема, но, тем не менее, явно ощутимый взгляд, задумчиво произнёс.
– Я уже много раз слышал о вашем выкормыше, Брунсвик. Скажи мне, неужели твои "Волколаки" потащат мальчишку и в это сражение?!
Наш старшой посуровел ещё больше и тихо сказал:
– Нет, князь: Виго в бой с тобою пойдёт!
...В этот миг, уже подведённый к Демеру огромный, сплошь покрытый кольчужной сеткой, жеребец злобно заржал: двое конюших отчаянно висли у него на удилах, из последних сил сдерживая так до конца и не усмирённую конскую мощь, а князь, невзирая на тяжесть лат, одним махом вскочил в седло прямо с земли и, натянув узду так, что жеребец, выгнув шею, захрипел, сухо заметил:
– Грядущая бойня - не игрушка!
И тут вперёд выступил до сих пор лишь мрачно сопящий Дарик:
– Тот воин, у кого в седле будет малый, выживет даже в самой лютой сече: примета эта верная и осечек не дающая - я тому свидетель!..
Услышав, что старшой "Рысей" в точности повторил наше с отцами шутливое присловье, которое почему-то действительно ещё никогда не давало сбоев, я замер и насторожился, а высившийся на коне Демер повёл широкими плечами так, словно они у него внезапно затекли: