Волчья степь
Шрифт:
… и встретился глазами с Дэном. Странно, что не сразу обратил внимание - тяжелый автомат направлен мне в грудь. Вообще-то видок у него вполне развратный: весь в засохшей грязюке, морда расцарапана… Хотя и я вряд ли лучше выгляжу…
– Э, ты что это?
– Заткнись и слушай.
– Ты бы эту штуку не направлял на меня… Она, знаешь ли, иногда стреляет…
Автомат в его руках чуть переместился вслед за мной. Башню, что ли, у него сорвало?.. Слышал, что бывает такое… Но моя-то пушка на ремне за спиной, она еще здорово мешала, когда я со
– Я тебе сказал, заткнись. Канал пока не блокирован. Можешь уйти через него. Вернее, не можешь, а уйдешь.
– С какой это радости?
– Мне очень жаль, Ордынцев.
– Даже так… Стоп, а Раковски где?
– Мертв,- Дэн старательно избегает моего взгляда
– Ты убил его?
Молчание. Чувствую сползающую по спине струйку ледяного пота. И тут до меня доходит:
– Значит, с этого задания никто живым вернуться не должен?
Медленный кивок, потом:
– Повторяю, мне очень жаль… Но у тебя есть шанс.
– Благодетель… А ведь ты, сука, все это с самого начала знал. Шел с нами бок о бок…
– Нет, этого я не планировал… Германа я вытащу,- поспешно добавляет он.
Неожиданно становлюсь предельно спокоен:
– А ведь это предательство.
– Может быть,- сухо роняет он.- У тебя есть еще минута. Потом ты либо уходишь по этому каналу, либо умираешь.
– И сколько тебе за это платят? Гляди, ведь и твое молчание постараются обеспечить.
– Мои проблемы.
– Конечно. Выслуживайся дальше.
– Если кто-то узнает, что я дал тебе шанс, меня могут расстрелять.
– Не оправдывайся, стиль теряешь. Куда хоть ты меня вышибить собрался?
– Этого я не знаю. Осталось тридцать секунд.
Нарочито неторопливо достаю сигарету, закуриваю:
– Ладно. Но если жив останусь - мы с тобой встретимся и поговорим. Обещаю.
– Может быть. Время истекло, Ордынцев.
– Хорошо,- поправляю ремень автомата, залихватски вставляю в угол рта сигарету:
– До встречи…
– Меченосец, не спишь?
– Смотря кто спрашивает…- луч моего фонарика выхватил из темноты очки в роговой оправе, аккуратно подстриженную бородку.- Миллер?
– Угадал,- он тяжело опустился на диванчик.- Все тоскуешь?
– Да как сказать. Просто больше обычного хочу одного человека отыскать.
– И кого же?
– Найду - скажу.
– Твое дело. В работе моя информация пригодилась?
– Да почти что и нет… Я ж в основном с северянами дело имел. И ладно бы просто так, а то ведь северяне с автоматами.
Миллер нашарил бутылку, отпил немного. Наверно, истинная причина того, что все сюда сползаются - всем охота втихаря выпить…
– Ладно, у нас тоже автоматы есть..- почти про себя пробурчал Миллер.- Ты ведь говорил что-то Эрику, что Волк связан с Институтом?
– Угу. Информация из первых рук. Да, проект "Изумруд"- не приходилось про такой слышать?
Из темноты донеслось протяжной удивленное хмыканье, потом:
– Приходилось… Говоришь, Волк к нему доступ
– Если ему верить, чуть не гвоздем программы был… Я, как выяснилось, тоже поучаствовать успел.
Миллер помолчал с минуту, потом пробормотал:
– Забавно получается… То, что название этого проекта именно сейчас выплыло.
– Уж не знаю, что тут такого забавного…
– Тебе что - Эрик не говорил ничего?
– Он мне много чего говорил…- мрачно буркнул я.- Только связи пока маловато.
– Ну, как обычно, он в своем амплуа. Секретов поразведет, не хуже эсбешника… Впрочем, все мы таковы.
– Так, а ты считаешь, что-то мне еще узнать стоит?
– Все, что я наговорю - это, опять же, мои догадки, и не на основе полной информации, сам понимаешь. Но вот тебе пища для размышлений: сектор, включающий в себя и нашу Преисподнюю, жестко заблокирован по Институтским каналам. Фактически закрыт переброс в оба конца. Официальные объяснения никакой критики не выдерживают, а из неофициальных - страшилочные слухи насчет карантина…
– Так, а дальше?
– В пользу этого - то, что наших ребят на реабилитации подольше придержать стараются. Не спорю, это вещь необходимая, мы в Преисподней привыкли сначала стрелять, потом уж думать, стоило ли это делать… Но Ульвар по своим каналам еще кое-что любопытное узнал.
– Например?
– Например, то, что те из наших, из Преисподней, кому удалось вырваться с реабилитации, гибнут при странных обстоятельствах: тонут на мелких местах, хватаются за оголенные провода… Хотя тут преобладают автокатастрофы. После шестого случая те, кто на реабилитации, решили не рыпаться. Реабилитация - это ведь, по сути, курорт… Да совмести это с гибелью группы "Плутон"… И причины гибели не установлены.
– Крысы,- пояснил я.- Много крыс.
Миллер снова издал протяжное хмыканье, потом задал совсем не тот вопрос, которого я ожидал:
– Так… А правда, что вы, паранормальные, можете животными управлять?
– Кто-то может… Погоди, а ведь действительно, забавно получается… Считаешь, есть связь с "Изумрудом"?
– Я считаю, в Институте есть некая группа, которой очень мешают наши исследовательские команды в Преисподней.
– А кто это?
– У меня только гипотезы. А их я тебе навязывать не хочу. Лучше будет, если ты свои выстроишь. Да у тебя и шансов во всем разобраться больше, чем у меня…
– Допустим, что так… ладно, мне уже Торана менять пора. Пойду, пожалуй.
– Счастливо отдежурить.
Я поднялся, пристроил в карман бутылку, закурил и вышел в холл.
Так, а тут баталия в самом разгаре: Рогожин, красный от волнения, размахивая сигаретой, яростно втолковывает Шифману:
– Да ты хоть знаешь, о чем говоришь-то? Я ж на Эр-четвертой работал, семьсот пятнадцатая ей никуда не уперлась!
Шифман развалился в кресле, всеми порами источая ехидство:
– Ага… Эр-четвертая новее. Лампочек красивых на пульте больше. И, главное, куда больше энергии жрет.