Волчья тень

де Линт Чарльз

Ответить никто не успевает. Она поворачивается и уходит вверх по склону. Молчание длится, пока она не скрывается за гребнем. Потом Нанабозхо вздыхает.

– Что ж, нам и прежде случалось ошибаться, – говорит он.

– Но не в этот раз!

Услышав слова Джека, я встаю между ним и сестрой.

– Может, возмездие и не лучший выход, – продолжает он, – но убийства надо прекратить, а другого способа у нас нет.

– Никто ей ничего не сделает, – говорю я ему.

Собака Джо крадучись проскальзывает

ко мне и останавливается рядом. Джо шагает за ней. Тоби встает с другой стороны.

– Как вы не понимаете, – настаивает Джек, – она уже слишком долго убивала. Теперь иначе нельзя. Раз уж она повадилась, так не остановится, пока с ней не покончишь.

– Ты о моей сестре говоришь, – бросаю я, – а не о какой-нибудь зверюге.

– К большинству зверей я питаю большее уважение, чем к таким, как она.

– Она умерла, чтобы спасти меня.

Джек опускает голову, разглядывая Рэйлин.

– На мой взгляд, она не слишком похожа на покойницу.

– Дадим ей вторую попытку, – говорит Джо.

– Тебе нужны новые убийства на твоей совести? – спрашивает его Джек. – Мне – нет. Все очень просто. Это женщина делала зло. Не однажды, а раз за разом. И мы сейчас можем это прекратить. А если тем самым она расплатится за прежние убийства, то, я считаю, это будет только справедливо.

– Ладно, – говорит Джо, – давайте-ка малость остынем. Хватит разговоров о наказаниях, возмездии и прочем в том же духе.

Джек таращит на него глаза:

– Что это ты раскомандовался?

– Разве ты не слышал слов старого духа?

– Слышал. И слышал, что рассказывал Бо о разговоре с ней на горе у Коди. И то, что я услышал, не нравилось мне тогда и не нравится теперь. Черт возьми, ты же тогда был заодно с нами, сам говорил, с какой стати нам повиноваться эдиктам, изданным какими-то старыми духами!

– Я прошу тебя прислушаться к ней не потому, что она – это она, – говорит Джо, – а потому, что она говорила дело. Всем нам известно, много ли хорошего добивался Коди каждый раз, когда пытался воздать кому-то по заслугам.

Джек качает головой:

– Ты размяк, Джо.

– А ты слишком уж зачерствел.

– Джо прав, – вмешивается Нанабозхо. – Уступи на этот раз, Джек. Еще немного, и мы передеремся друг с другом, а кому это надо?

– И что нам делать? – спрашивает Джек. – Позволить ей дальше убивать?

– Мы ведь не знаем, как оно будет, – возражает Нанабозхо. – Мой совет – подождать. Мы за ней приглядим. Если вздумает взяться за старое – найдем способ ее остановить. Только сдается мне, что она не вздумает. Пока вы тут препирались, я успел хорошенько рассмотреть девицу. Вы замечаете, какой в ней свет?

Джек и Джо дружно рассматривают Рэйлин.

– Другой, – признает Джек. – Раньше был темным, а теперь нет.

Я тоже

смотрю, но не вижу того, что видят они. Нанабозхо кивает:

– То, что они сделали, чтобы ее вернуть, вымыло из нее темноту. Догадываюсь, что ей несладко придется, когда она придет в чувство и вспомнит все, что натворила.

– А единороги? – спрашивает Джек. – Те, что еще живы?

– Ей придется помириться с ними – с живыми и мертвыми.

У Джека, похоже, еще есть что сказать, но он пожимает плечами и отворачивается – воплощенное равнодушие. Злость в нем погасла, будто ее и не бывало.

– Отлично, – говорит он, – можно и подождать. Тем более что меня ждет свидание с моей пумой.

Он вытаскивает пачку сигарет и угощает нас всех. И все берут по сигарете, даже я. Закашливаюсь, прикуривая от его причудливой зажигалки и вдыхая горький дым, но у меня есть причина потерпеть. По-моему, сигарета сейчас – вроде печати на договоре или как трубка мира у кикаха. Одобрительный взгляд Джо подтверждает, что я не ошиблась.

– Мы пошли, – говорит Джек и трогает пальцами поля своей черной шляпы.

Они с Нанабозхо делают шаг в сторону – и словно свернули за угол, которого здесь нет, и исчезли из виду.

Как только они скрываются, я, нагнувшись, тушу сигарету о камень и подаю Джо длинный окурок. Тот прячет его в карман. Тоби трогает меня за руку.

– Зачем ты это сделала? – спрашивает он. – Чудо было для тебя, чтобы вылечить Сломанную Девочку.

– Знаю. Но я не могла оставить сестру умирать. Я ей кое-что должна.

– Но ведь теперь ты…

Я обнимаю его.

– Это не важно, – говорю я, дыша ему в макушку, – со мной все будет в порядке. Спасибо тебе, Тоби. Ты оказался самым верным другом.

Я выпускаю его, когда чувствую, как что-то твердое уперлось мне в бедро. Даже сейчас, после всего, что было!.. Он неисправим. Тоби ухмыляется и оттягивает штаны, чтобы скрыть выпуклость, но я знаю, что у него под ними творится, и Джо тоже смеется. Питбуль не обращает на нас внимания. Он смотрит на лежащее на краю расселины тело Рози, и на его морде горестное, совсем не собачье выражение.

– И что теперь будем делать? – спрашивает Тоби.

– Джилли нужно возвращаться, – говорит Джек.

Я мотаю головой:

– Дождусь, пока очнется Рэйлин.

– С каждой минутой, которую ты со своим настоящим «я» проводишь в стране снов, твоя связь с жизнью становится тоньше.

– Знаю, – говорю я Джо. – Она мне то же самое говорила. Но прежде чем возвращаться, мне обязательно нужно поговорить с сестрой. Если она останется в стране снов, мы, может быть, больше уже не встретимся.

– Мы еще вернем тебя сюда, – обещает Джо, – вот только поправишься… Просто надо немножко подождать.