Волевой поступок
Шрифт:
– Его зовут Джефри Фримантл, – сказала Гвен с очаровательной победной улыбкой, – он работает врачом в лидсской лечебнице. Но родом он из Харрогита, там и родители его живут.
– И когда же все это случилось? Я хочу сказать, что еще в конце июня мы все были вместе, и Майк тоже, так что это должно было произойти в два последних месяца, так?
– Да, Джефри в первый раз попросил меня о встрече в начале июля, но до этого…
– Уж очень быстро все это, Гвен, а? – прервал ее Винсент безапелляционным тоном и, не дав ей возможности ответить, продолжал: – Брак – дело очень ответственное,
Гвен, в раздражении поджав губы, вся ощетинившись, гневно смотрела на Винсента. Как это похоже на него: вылезать со своими советами, когда их никто не просит. Холодным тоном она произнесла:
– Между прочим, я знаю Джефри уже давно – еще с тех пор, когда работала в Рипоне. Да и, как я уже говорила Одре, ваше с ней знакомство вряд ли можно назвать длительным. Не говоря уже о том, что это вообще не твое дело, вот так! – Она откинулась назад в гневе, не сводя с Винсента сердитого взгляда.
– Ох, ну извини, зря я тебе все это сказал, – пробормотал он и с раздраженным видом глубоко затянулся сигаретой.
Одра поняла, что сейчас они начнут, как это часто бывало, ссориться, и воскликнула:
– Ну прекратите, не надо портить такой чудесный вечер. К тому же я хочу сообщить кое-что вам обоим – у меня тоже есть маленькая новость.
Винсент повернулся к ней, вопросительно подняв бровь.
– Какая новость, любимая?
– Я устроилась на работу и приступаю к ней через две недели.
Винсент в изумлении уставился на жену.
Гвен, тоже удивленная, воскликнула:
– Что за работа? Где?
– В больнице Святой Марии, здесь, в Армли, – объяснила Одра. Теперь она тоже выглядела довольной собой и продолжала с энтузиазмом: – Конечно, медсестрой. Миссис Белл представила меня старшей сестре, и я с нетерпением жду начала работы. Наверняка это будет непросто, потому что я буду работать в акушерском отделении.
– Что заставило тебя сделать такую глупость? – с яростью спросил Винсент. Его зеленые глаза гневно блестели, сердитый румянец покрыл шею и лицо. – Я не могу поверить своим ушам!
Одра так растерялась от этой неожиданной вспышки, что на какой-то момент смутилась, не зная, что ответить. Но потом, выпрямившись, сказала:
– Я не думаю, что это глупость! Напротив, я думаю, что это очень умно с моей стороны! В конце концов, я получила высокую квалификацию, и будет жаль, если она пропадет зря. Сестра Леннокс всегда говорила, что у меня настоящий дар ухаживать за больными, и почему же не использовать его? Да и дело не только в этом. Я просто хочу работать.
– Так можешь забыть об этом. Моя жена работать не будет, и давай с этим покончим! – Винсент затряс головой от неуемного гнева: – Господи, и о чем ты только думаешь? Как ты могла такое сделать? Я уже слышу, как мои товарищи, усмехаясь, говорят у меня за спиной, что моя жена вынуждена работать, чтобы помочь мне содержать семью.
– Но ведь я
– Может быть, и нет, но они так подумают. Пожалуйста, запомни, что в этом доме я – мужчина, я зарабатываю на хлеб, я ношу брюки и принимаю решения, а не ты. – Взглянув на Гвен, он обратился к ней за поддержкой: – Держу пари, что ты не собираешься работать после замужества. Ты что, останешься медсестрой в лечебнице?
– Нет, не останусь, – ответила Гвен. С извиняющимся видом она посмотрела на Одру и дотронулась до ее руки. – Прости, душенька, но я вынуждена согласиться с Винсентом. Он прав, он действительно прав. Да и зачем тебе возвращаться к больничной работе? Ведь она трудная, и деньги небольшие.
– Послушай, я хочу применять свои знания и быть полезной. – Полная решимости отстоять свою правоту в споре с Винсентом, Одра бросила на него гневный взгляд. – И почему нужно обращать внимание на то, что говорят люди? Это какой-то абсурд…
– Я отказываюсь обсуждать это, Одра! – прервал ее Винсент. – Вопрос закрыт! – Он стукнул кулаком по столу намного сильнее, чем намеревался, так что раздался звон посуды.
– Винсент, не будь таким упрямым! – Одра была так возмущена его отношением к себе и поведением, что с трудом сдерживалась. – То, что я твоя жена, вовсе не означает, что ты можешь повелевать мной и заставлять поступать так, как тебе заблагорассудится. Мне бы хотелось добиться чего-то в сестринском деле, и это мое право.
– Ну вот, ты опять за свое, – Винсент саркастически засмеялся. – Это говорит чертова миссис Ирэн Белл, а не ты. В своем доме, крошка, я не потерплю разговоров о правах женщин и всей этой суфражистской белиберды, не забывай об этом!
Одра задержала дыхание и взяла себя в руки.
– Ох, Винсент, как ты несправедлив, – пробормотала она, стараясь смягчить свой тон. Она взяла мужа за руку, надеясь успокоить его и все-таки желая поступить по-своему. – Ты превратно понимаешь все, что я говорю.
Он холодно и угрюмо взглянул на нее, но ничего не сказал.
Гвен, смущенно рассмеявшись, перевела взгляд с Одры на Винсента и заявила:
– Мне не нравится видеть вас ссорящимися. Давайте-ка лучше поцелуйтесь и помиритесь.
Зная, что Винсент ничего подобного не сделает и желая погасить ссору из-за присутствия Гвен, Одра отодвинула свой стул и поднялась. Положив руку на плечо Винсента, она наклонилась над ним и поцеловала его в щеку.
– Ну хорошо, будь по-твоему, – сказала она мягко. – На следующей неделе я пойду в больницу и скажу, что не смогу у них работать.
Но Одра сделала этот жест только ради мира и спокойствия в доме. Она вовсе не собиралась выполнять свое обещание и не имела ни малейшего намерения уступать Винсенту.
17
Брак их, начавшийся жарким летом с пылкой физической страсти, к декабрю оказался скованным зимним морозом. Страсть заметно поостыла. В конце 1928 года Винсент и Одра часто ссорились, и умиротворенность, воцарившаяся было в маленьком коттедже на Пот-Лейн, уступила место постоянным препирательствам и бурным спорам.