Вольф Мессинг
Шрифт:
— Не волнуйся… Дочка не забудет подоить коров и дать корм поросятам. Она хоть маленькая еще у тебя, но крепкая и смышленая…
Ошеломленный всплеск руками, восклицания, удивления убеждали юного Мессинга, что он не ошибся.
Такими тренировками он занимался более двух лет. Абель научил его и еще одному искусству — способности выключать силой воли то или иное болевое ощущение. Когда Вольф почувствовал, что время настало и он научился собой вполне владеть, начал выступать в Винтергартене, варьете Зимнего сада.
В начале вечера он выступал в роли факира. Заставлял себя не чувствовать боль, когда ему кололи иглами грудь, насквозь прокалывали иглой шею. Много лет спустя весело смеялся, читая
Когда Вольфу исполнилось лет пятнадцать, импресарио снова перепродал его в знаменитый в то время цирк Буша. Шел роковой 1914 год. Началась первая мировая война, унесшая столько миллионов жизней. Вольф стал понимать, что импресарио специально отгораживает его от жизни, сосредоточивая его внимание на стремлении к успеху, к заработку. Но это не всегда удавалось. Юный Мессинг понимал уже тогда, что мало знает. И начал посещать частных учителей, занимаясь с ними общеобразовательными предметами. Особенно интересовала Мессинга психология. Поэтому позже он длительное время работал в Вильненском университете на кафедре психологии, стремясь разобраться в сути своих собственных способностей.
«Помню моих учителей и коллег — профессоров Владычко, Кульбышевского, Орловского, Регенсбурга и других. Хотя систематического образования мне получить так и не удалось, я пополняю знания всю жизнь».
Но в те годы мало что изменилось в его программе. Те же иглы, то же прокалывание шеи. И первые психологические опыты. В цирке Буша уже не «убивали аристократа» и не раздавали его драгоценности посетителям, а, наоборот, собирали у зрителей разные вещи. Потом эти вещи сваливали в одну груду, а Мессинг должен был разобрать их и раздать владельцам.
Понемногу он становился все более известным, а его импресарио все более представительным, лицо у него все более округлялось, а стройность фигуры была под сильной угрозой.
Наконец, в 1915 году он повез Вольфа в первое турне — в Вену. Теперь уже не с цирковыми номерами, а с программой психологических опытов. С цирком было покончено навсегда. Выступать пришлось в Луна-парке. Гастроли длились три месяца и привлекли всеобщее внимание. Мессинг стал «гвоздем сезона». Именно в это время ему выпало счастье встретиться с великим Альбертом Эйнштейном.
Шел 1915 год. Эйнштейн был в апогее творческого взлета. Мессинг не знал, конечно, тогда ни о его теории броуновского движения, ни о смелых идеях квантования электромагнитного поля, позволивших ему объяснить целый ряд непонятных явлений в физике, идеи которой, кстати, разделяли лишь очень немногие ученые. Не знал он и того, что Эйнштейн уже завершил, по существу, общую теорию относительности, устанавливающую удивительные связи между веществом, временем, пространством. Но хотя всего этого он тогда не знал и знать не мог, имя Эйнштейна — знаменитого физика — уже слышал.
Вероятно, Эйнштейн посетил
На квартире Эйнштейна в первую очередь поражало обилие книг. Они были всюду, начиная с передней. Вольфа провели в кабинет. Здесь находились двое — сам Эйнштейн и Зигмунд Фрейд, знаменитый австрийский врач и психолог, создатель теории психоанализа. «Не знаю, кто тогда был более знаменитым, — наверное, Фрейд, да это и не принципиально. Фрейд — шестидесятилетний, строгий, смотрел на собеседника исподлобья тяжелым неподвижным взглядом. Он был, как всегда, в черном сюртуке. Сухой, жестко накрахмаленный воротник словно подпирал жилистую, уже в морщинах, шею. Эйнштейна я запомнил меньше. Помню только, что одет он был просто, по-домашнему, в вязаном джемпере, без галстука и пиджака. Фрейд предложил приступить сразу к опытам. Он и стал моим индуктором.
До сих пор помню его мысленное приказание: подойти к туалетному столику, взять пинцет и, вернувшись к Эйнштейну, выщипнуть из его великолепных пышных усов три волоска. Взяв пинцет, я подошел к великому ученому и, извинившись, сообщил ему, что хочет от меня его друг. Эйнштейн улыбнулся и подставил мне щеку».
Второе задание было проще: подать Эйнштейну его скрипку и попросить его сыграть. Мессинг выполнил и это безмолвное приказание Фрейда. Эйнштейн засмеялся, взял смычок и заиграл. Вечер прошел непринужденно-весело, хотя Вольф был и не совсем равным собеседником, — ведь ему было в ту пору шестнадцать лет.
На прощание Эйнштейн сказал:
— Будет плохо — приходите ко мне.
С Фрейдом Мессинг потом встречался неоднократно. В его квартире так же безраздельно царствовали книги, как и в квартире Эйнштейна. Одна небольшая комната была превращена в лабораторию.
Мессинг не знал, были ли действительно нужны Фрейду для работы все те предметы, которые там стояли и лежали на полках, — скелет на железном штативе, оскалившие зубы черепа, части человеческого тела, заспиртованные в больших стеклянных банках, и т. д. — или они целиком предназначались для воздействия на психику больных, которых врач принимал дома, но впечатление эта комната производила сильное. Особенно в сочетании с аскетически сухой, суровой, одетой в черное фигурой ее хозяина, напоминавшего злого демона. Вольфу почему-то даже в домашней обстановке он представлялся обязательно со складной палкой-зонтиком в руках. Впрочем, посетителей у Фрейда было немного. Чаще всего пожилые люди, строго-чопорные и накрахмаленные и всегда, по моде того времени, с бакенбардами. В общем, как вспоминает Вольф, Фрейда не любили. Он был желчен, беспощадно критичен, мог незаслуженно унизить человека. Но на юношу он оказал благоприятное влияние: научил самовнушению и сосредоточению. Шестнадцатилетний мальчик, мог ли он не подпасть под власть этого очень интересного, глубокого, могучего человека? И власть свою Фрейд употребил на благо ему. Более двух лет продолжалось их близкое знакомство, которое Мессинг постоянно вспоминал с чувством благодарности.
Выступления Вольфа Мессинга между тем шли хорошо. И в 1917 году господин Цельмейстер сообщил ему, что они выезжают в большое турне. Маршрут охватывал чуть не весь земной шар. За четыре года они побывали в Японии, Бразилии, Аргентине… Было очень много, даже слишком много впечатлений, нередко заслонявших и искажавших друг Друга.
В 1921 году Мессинг вернулся в Варшаву. За те годы, что он провел за океаном, многое изменилось в Европе. В России вспыхнула Октябрьская революция. На перекроенной карте Европы обозначилось новое государство — Польша. Местечко, где Вольф родился и где жили его родители, оказалось на территории этой страны.