Волга
Шрифт:
— Ну, что ж, выпьем.
Капитоша суетливо вытер руку о полу пиджака и протянул ее ребром, неумело:
— Капитон Ильич, главный буфетчик этого парохода. — Садитесь! Ах, ты-ж Господи! Вот приятное знакомство. Скажите, саратовские хористки еще не слезли?
— Нет, едут, а что? Вы их… сюда? Это ловко.
Капитоша захохотал и молодцевато побежал наверх.
— Зачем вы хотите пить с ним? —
— Да что он, ребенок, что ли, — возразил чиновник. — Пусть себе молодой человек повеселится.
Через минуту вошел Капитоша, во главе четырех, жизнерадостных, смеющихся девиц.
— Садитесь, барышни. Винцо сейчас будет, апельсины. Очень приятно. Я Капитон Ильич, здешний главный заведующий буфетным отделением пароходной компании судоходства. Алле!
Следом за девицами вошел продавец кораллов и старый актер, потертый и давно небритый.
— Ты кто? Коралловый торговец? Очень украшает и наводить кавалеров на приятные мысли.
Капитоша суетился, бегал к стойке, выбирал кораллы, платил деньги, потом увидел на продавце кораллов оранжевый галстук и пристал, чтобы тот уступил ему этот галстук.
— Расчудесный галстук! Продай, чего там.
Повязался купленным галстуком, надел на руки кольца с кораллами и стал открывать бутылки с вином.
Старый актер стоял в углу, молча за ним наблюдая. Потом приблизился и сказал:
— Давай мне пятьдесят рублей.
Капитоша обернул к нему желтое, потное лицо и прищурился.
— За что?
— Да так. Давай. Ты теперь хозяин. Чего там! Надо быть самостоятельным.
— Пятьдесят рублей, — задумчиво переспросил Капитоша. — Ну, на!
— Вот так. А теперь налей мне шампанского.
Одна из девиц обняла просиявшего Капитошу за шею и сказала:
— Ты дай нам на счастье, а мы тебя прославим.
— Как… прославите?
— Будем петь про тебя. Завсегда так. Гостей в кабинетах славим.
— Здорово! — сказал Капитоша и ревниво добавил:
— Только меня что-б одного.
— Да, конечно. Ты-ж хозяин. Как тебя звать?
— Капитон Ильич, главный управляющий пароходною частью…
— Ладно! Девицы: Капитоша!
И хор девиц нестройно запел:
Капитоша, Капитоша, Капитоша, Капитоша,Капитоша сидел на стуле, истомленный славой, почетом и всеобщим уважением.
— Еще раз! — попросил он, закрыв глаза.
— Капитоша, Капитоша, Капито-оша-а!..
Он подпер щеку рукой и заплакал. Это были слезы гордости, радости и сознания потерянных прежних лет, так глупо прожитых.
— Вот оно, настоящее то, — вероятно, думал бедный Капитоша, и сердце его радостно билось.
— Господа, — крикнул актер. — За-ме-ча-тель-но-му и раз-про-един-ствен-ному Капи-тону Ильичу — мно-га-я ле-е-е-та!!
Девицы пели… Оборотистый продавец кораллов плясал, без пиджака, погромыхивая своим ящиком.
Сумерки заглядывали в окно…
— Дай мне полтораста рублей, — попросил актер, — для устройства театрального здания в Петербурге. — Дашь?
— Дам, — сказал Капитоша, встал; выпрямился и в невыразимом экстазе крикнул:- Господа! Похож, я на офицера?
Все нашли, что — похож……….
Дверь скрипнула и лысый купец, шаркая мягкими сапогами, вошел в буфетную.
— А-а… Честная компания… Это Что же такое?!
Он стоял с полминуты, оглядывая всех. Потом его взгляд остановился на Капитоше, украшенном оранжевым галстуком, бархатным пиджаком, купленным у того же торговца кораллами и массой разноцветных колец на пальцах.
— А-а… — протянул лысый купец.
Он неторопливо завернул правый рукав, подошел к Капитоше, размахнулся и стал бешено колотить по Капитошиной голове, которая, как арбуз на стебле, беспомощно металась из стороны в сторону.
И опять всякая пощечина звучала символически:
— Это тебе кораллы! Это девки! Это за отца! Это за мать!
Все потихоньку вышли из буфетной. Утомившись лысый купец, присел за столик и приказал:
— Пива, подлюга! Если будет теплое — голову оторву.
Капитоша втянул грудь, прыгнул за стойку и, стуча коралловыми кольцами о бутылки, стал откупоривать пиво.