Волгины
Шрифт:
Особо почетное место за столом занимала Кето или, как все называли ее в семье Волгиных, Катя. Она ни на шаг не отходила от своего мужа Алексея, говорила мало и лишь изредка, скромно опустив длинные густые ресницы, роняла несколько слов, звучавших необычно твердо благодаря чуть уловимому грузинскому акценту, и глаза братьев, Прохора Матвеевича, Александры Михайловны и Тани ласково устремлялись на нее.
Кето быстро свыклась с новой семьей. За один день между ней и Таней завязалась самая пылкая дружба, так часто возникающая между
Выбрав момент, она склонилась к Кето, шепнула:
— Катя, мы вас ждем… У нас уже все готово.
Кето вопросительно взглянула на мужа. Алексей пожал плечами, кивнул на отца. Это не ускользнуло от внимания Прохора Матвеевича. Он нахмурился, но, не смея ни в чем отказать невестке, только рукой махнул…
В комнате Тани было еще шумнее, чем в горнице. В углу сверкала огнями и разноцветными стеклянными игрушками высокая елка. Накрытый белой скатертью стол был выдвинут на середину комнаты.
Несколько юношей и девушек столпились вокруг елки. Не выпуская руки Кето, Таня ворвалась в живой пестрый круг друзей, крикнула:
— Тише, медики! До Нового года осталось десять минут! Маркуша, останови патефон!
Тот, кого назвали Маркушей, высокий, сутулый, очень худой юноша, с длинными руками, с всклокоченными кудрявыми волосами и черными выпуклыми глазами, подбежал к патефону, поднял мембрану.
— Ты что же нас оставила! Тоже хозяйка! — набросились на Таню подруги.
— А я, девушки, привела вам Катю, жену моего брата Алеши, познакомьтесь, — смущенная внезапной тишиной, сказала Таня. Она вдруг испугалась, что ее невестке не понравится весь этот бесшабашный шум и она уйдет к старикам.
Но Кето, застенчиво улыбаясь, смотрела на всех доверчиво и просто.
Нескладный Маркуша первый протянул молодой женщине руку.
— Очень приятно! Марк Штуцик, чуточку не врач, — отрекомендовался он.
Высокая полногрудая блондинка с модной прической, в виде двух золотистых, туго закрученных над самым лбом валиков, бесцеремонно разглядывала Кето. Это была дочь известного в городе врача Якутова. В своем модном файдешиновом платье и дорогих туфлях Валя выглядела старше и наряднее всех.
Глаза у нее были яркоголубые, лицо — словно фарфоровое, с холодным, как у куклы, румянцем.
Приветливо улыбнувшись, Кето сказала:
— Мне это напоминает наши студенческие вечеринки в Тбилиси. Очень хорошо.
— Вы учились в вузе? — сдержанно удивилась Валя.
— Да, всего год как я окончила исторический факультет. Преподаю в средней школе, в Сухуми, — ответила Кето.
— Товарищи девушки! Внимание! Без пяти двенадцать, — паническим голосом возвестил Маркуша. — Подготовьтесь к великому моменту!
— Ох, чуть не проворонили! — всплеснула руками смуглая, похожая на цыганку, Тамара Старикова.
Бывшая беспризорница,
— Даешь, братва! Открывайте шампанское! Живо! — крикнула Тамара, но на этот раз никто не решился сделать ей замечание: все были увлечены торжественностью минуты.
Захлопали пробки. Кто-то включил радио.
Послышался знакомый всем шум с Красной площади, автомобильные гудки, затем перезвон курантов.
Все встали, подняли бокалы. В комнате стало тихо. Только в открытую форточку врывался приглушенный гул города; он сливался с таким же, похожим на звуки морского прибоя, уличным шумом, доносившимся из Москвы.
Таня выглядела возбужденнее всех. Щеки ее горели, рот раскрылся, обнажая ровный ряд белых зубов. Она восторженно смотрела на Кето, точно молчаливо призывая разделить с ней переполнявшие ее чувства.
Послышался первый удар курантов, певучий и тоже всем издавна знакомый звон колокола, и все закричали «ура».
— С новым годом! С новым счастьем! — громко крикнула Таня и, чокнувшись со всеми подряд, медленными глотками осушила бокал.
Все стали шумно поздравлять друг друга, обнимаясь и целуясь. Все испытывали необычное волнение, и всем казалось, что зимняя ночь остановилась у окон в глубоком величавом молчании.
— Друзья! — послышался среди тишины как всегда немного напыщенный голос Маркуши. — Неужели вы ничего не слышите? А? Я слышу шаги. Честное слово. Это идет сорок первый год. Сорок первый! Он несет многим блестящие дипломы. Он несет нам счастье! Вы слышите?
— Маркуша, оставьте свою мистику! — шутливо крикнула Таня и вдруг замерла в слушающей позе, широко раскрыв глаза. Ей и вправду показалось на мгновение, что за окном хрустит под чьими-то твердыми могучими шагами морозный снег…
Никто не знал и вряд ли догадывался об истинной причине Таниного возбуждения. Главный его виновник стоял тут же. Подняв бокал, он смотрел на Таню спокойным, как будто ничего не выражавшим взглядом. Это был брат Вали — Юрий. До провозглашения новогоднего тоста он скрывался за открытой дверцей книжного шкафа, перелистывая книги. В дом Волгиных он зашел впервые и случайно, потому что все друзья его разъехались и встречать Новый год было негде.
Всего лишь год назад Юрий Якутов окончил институт железнодорожного транспорта и теперь служил в управлении дороги. Ему было двадцать пять лет, и он вел самостоятельную жизнь. Рядом с нескладным ребячливым Маркушей и другими студентами, товарищами Тани, он выглядел настоящим мужчиной. Важное, самоуверенное выражение не сходило с его лица.