Волхв

Бадевский Ян

Для пущего эффекта смотрю пенсионерке в глаза.

Немигающим взглядом психопата.

— Не надо лезть в квартиру, — голос наполняется тяжеловесной сталью. — Мы разберемся сами.

Василина Никитишна пятится назад.

Я начинаю медленно надвигаться и тяжело дышать. Добавляю в ауру, которой окутал свое тело, еще немного взвеси. Тут даже эфир не потребуется. Детские шалости.

— Сереженька, — старушка сглотнула. — Ты чего?

Делаю еще один шаг вперед.

— Не надо. Лезть. В квартиру.

Арина внимательно

следит за нашим диалогом из раскуроченного проема.

— Я и не собиралась, — мямлит активистка.

Присматриваюсь к эмпатическому фону. Злорадство, связанное с тем, что у богатенького соседа случилась беда, отступает. Падает в ноль уровень любопытства. Теперь доминирует лишь одно желание — унести поскорее ноги, запереться на все засовы и быть тише воды ниже травы.

Великолепно.

— Марш домой, — приказываю я, добавляя в топку еще одну пригоршню взвеси.

Пенсионерка пятится вдоль стены, затем резко разворачивается и бежит. Сначала к лифту. Бездумно тыкает в кнопку вызова, стучит по створкам, затем взвизгивает, мчится к дальнему краю площадки и ушлепывает плюшевыми тапками по ступенькам. Я спокойно наблюдаю за этим цирком.

— Не переборщил? — спрашивает Арина.

— Она не должна вернуться.

Лифт, кстати, у нас не работает. Плановый ремонт, затянувшийся на полтора месяца. Паника, охватившая Василину Никитишну, напрочь отключила ей мозг.

Шаркающие шаги постепенно стихают.

Этажом ниже хлопает металлическая дверь.

Мы неторопливо спускаемся в холл. Преодолеть нужно всего девять уровней, это несложно. В холле всюду понатыканы камеры, охранник сидит на своем месте с закрытыми глазами. Приближаюсь к стойке, проверяю пульс. Живой. Просто чувака вырубили какой-то простенькой техникой.

Холл просторный, гулкий, но довольно теплый. По углам разбросаны кожаные кресла, в стены вмонтированы световые полосы. Пол мраморный. Над головой охранника бормочет гипнотические мантры телевизор.

Идем к панорамному окну, поворачиваем влево и оказываемся перед массивной дверью с исправно работающим домофоном. За окном бушует декабрьская вьюга. Косые белые росчерки царапают стекло. Машин кот наплакал — жильцы прячут своих железных коней в трехуровневом подземном паркинге. Силуэты домов практически неразличимы в ледяной круговерти.

Выходить наружу не хочется.

Терпеливо ждем, пока к парадному входу не подкатит черный микроавтобус. Водитель остается внутри, двигатель не глушит. К нам спешит четверка бравых «мастеров клининга» в парках. Лиц не видно, под капюшонами — черные балаклавы.

Открываю подъезд и впускаю ребят в холл.

— Здорово, — приветствует меня возжигатель. — Приступаем?

— Дверь сорвана, — сообщает Арина.

— А ты через холл всё будешь тащить? — интересуюсь я.

Мешков и носилок не видно.

Вообще ничего не видно.

— Обижаешь, — хмыкает эксперт. — Смотри, бро.

В

руках Николая появляется пульт дистанционного управления. С «крутёлками», рычажками и разноцветными кнопочками. Из пазов выдвигаются две антенны радиоуправления. Я не сразу дорубаю, что это пульт от дрона доставки. Перед глазами спеца разворачивается крохотный голографический экранчик.

Знаками показываю, что охранник спит.

Труповоз удовлетворенно кивает, активирует скрытое устройство и начинает вращать верньеры. Затем пальцы моего спасителя ложатся на тачпад. Я вижу красную точку в координатной сетке на экаране. Ума не приложу, как это работает.

Задняя дверь микроавтобуса распахнута в серый полдень.

Я слышу гул винтов.

Из грузового отсека вылетает миниатюрный квадрокоптер, зависает над ближайшим сугробом и начинает раскладываться. Выдвигаются дополнительные пилоны и сегменты, что-то шипит, лязгает, щелкает. Круто. На дворе минус двадцать, а эта штука такое вытворяет.

Коптер увеличился в размере.

И взмыл в небо.

Глава 3

Прошло больше года с тех пор, как я разобрался с Мефодием. Тогда церковника исключили из Патриархата, и я действовал по прямой указке Клуба. Сейчас картина иная. Все, кто претендует на кресло властителя, обладают неприкосновенностью. Мы не можем убивать друг друга, но данное условие нарушено. И я подозреваю, что мне это с рук не сойдет.

За минувший год многое в моей жизни изменилось.

Я женился на дочери Петра Власова, далеко не последнего аристократа в Великом Новгороде. Наши дети будут дворянами. На поверхности лежал следующий шаг — объединение с Друцкими, укрепление младшей ветви, богатство и процветание. Вот только я — корректировщик. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять простую вещь. К корректировщикам в патриархальном Империуме всегда будут относиться настороженно, считать людьми второго сорта. Стихийники — вот соль земли. Многое прояснилось в тот вечер, когда мы устроили торжественный бал и объявили высшему свету о своей помолвке. Немногие спешили поздравить нас с приятным событием. Беглая монахиня и член Гильдии шиноби. Достойная пара, ничего не скажешь.

С дедом у меня состоялся довольно неприятный разговор. Выяснилось, что Константин Федорович видел меня вовсе не одним из руководителей «Ижевских роботов». На переговорах в высших финансовых кругах корпорацию должен представлять кто-то… более авторитетный. Например, Паша Друцкий, сын Тимофея Константиновича. Парень, в отличие от отца, серьезно занимается своим образованием, имеет амбиции, желание развиваться и лидерские качества. А Лиза с Аней вступят в династические браки с нужными людьми, увеличив число союзников клана. Я же буду мечом Друцких. Карающей дланью, расправляющейся с неугодными. Если совсем упростить — палачом.