Волхв
Шрифт:
— Шагай, странник, в ту же комнату, где в прошлый раз Настя лежала, там находится Антонина Петровна, она хочет с тобой поговорить.
— Иду, — ответил Буров. — Только есть хочется, ты, я смотрю, уже поел.
— Тебе туда принесут, я скажу, — ответил Сергей. — Об этом не волнуйся, с этим у нас порядок, повариха классная и не только в постели, готовит как в ресторане, а уж отбивные ее телячьи вообще объеденье. Но ты же мясо не ешь, а травки она тебе на газоне надергает, там ее много растет.
— Ну-ну, — рассмеялся Тихомир. — Не всякая трава идет на пользу, посмотрим, какую мне принесут.
Он
— Здравствуйте, странник, — сухонькая седая старушка показала на кресло, и сама села рядом на диван. — Садитесь, мне хотелось бы с вами поговорить.
Буров сел, и тут открылась дверь, и молодая горничная внесла поднос с салатом, фруктами и кофейник с чашками.
— Мне сообщили, что вы не обедали, — улыбнулась Антонина Петровна, показала рукой на стол, куда горничная уже составила тарелки, чашки. — Прошу вас откушать со мной. Я буду только кофе, хоть врачи говорят, что следует от него отказаться, иначе долго не проживу, но это пока не в моих силах, уж слишком люблю его.
Тихомир положил себе салат, попробовал и решил, что это нисколько не хуже его обычной еды. Это было по-настоящему вкусно, и все свежее, наполненное живыми ароматами, все-таки деньги решают многие проблемы.
— Я не знаю, как мне относиться к происходящему, — невесело проговорила старушка, прихлебывая мелкими глотками кофе. — Мой сын сказал, если он почувствует, что Насте будет снова угрожать опасность, он пригласит вас. И вот вы здесь, а Коля умер… — Старушка всплакнула, одним быстрым движением вытерла глаза и продолжила печальным голосом. — Вы что-то видите, понимаете? Как я понимаю, у вас есть дар, вы экстрасенс. Пожалуйста, скажите, что происходит?
— Вы уверены, что хотите это знать? — Буров задумался, решая, что можно сказать, а что не стоит, но ничего не решил. — Вряд ли вам понравится то, что вы услышите.
— Это я понимаю, что не все в этом мире стоит знать, — грустно улыбнулась Антонина Петровна. — Но я прожила большую трудную жизнь, видела всякое, да и обитать мне на этом свете осталось немного, так что говорите все, как есть. Не надо меня щадить, я не кисейная барышня.
— Хорошо, — пожал плечами Тихомир, продолжая с аппетитом поглощать салат. — Все совсем просто, после смерти вашего сына, как я понял, осталась многомиллиардная собственность, до которой желают добраться многие. Насколько я понимаю, главная наследница Настя, ее и постараются либо убить, либо каким другим способом от наследства отстранить. Николай Петрович, видимо ожидая подобного варианта, в своих бумагах оставил распоряжение на тот случай, если с ним что-то случится, чтобы вызвали меня. Почему-то он решил, что я смогу оберечь вашу внучку, а не заберу все деньги…
— Это я его попросила об этом, — печально сказала старушка. — Вы мне очень понравились в прошлый раз. Вы сильный и умный человек, легко и быстро разобрались в происходящем и спасли Настю от смерти. Я, если честно, и надеяться уже перестала на счастливый исход, но появились вы, и все в мгновение ока изменилось. Вы просто волшебник, странник.
— Это
— Не надо скромничать, — Антонина Петровна налила себе еще кофе. — Вы сильный, надежный, очень порядочный и честный человек, это чувствуется сразу. Такие люди в наше время уже почти не встречаются, жажда наживы изменила людей. Они думают, что главное в этой жизни как можно больше нахапать, но они ошибаются, у савана нет карманов, все уходят из этой жизни только с той мудростью, что приобрели. Скажите, Насте действительно угрожает серьезная опасность?
— Думаю, да, — Тихомир поел, и теперь с удовольствием потягивал свежевыжатый апельсиновый сок, которого принесли целый графин. — Один раз девочку уже пытались убить, значит, попытаются снова, тем более что ставки выросли. Да и цель стала более легкой, раньше у девочки имелась серьезная защита, в виде отца, теперь остались только вы.
— И я так думаю, — покивала старушка. — Как-то странно умер мой сын, вы не находите? Он никогда раньше не жаловался на сердце, к тому же месяца два назад проходил серьезное обследование в Москве, и врачи ничего не нашли. Меня гнетет мысль, что и здесь имела место быть черная магия. Скажите, может быть ли такое?
— Возможно, что вы правы, и это не обычная смерть, — неохотно произнес Буров. — Но чтобы узнать точно, мне нужно посмотреть комнату, в которой он умер, там должны остаться энергетические следы.
— Это легко устроить, — Антонина Петровна встала и пошла к выходу. — Пойдемте, его спальня чуть дальше на этаже.
Они прошли по коридору, и остановились перед дверью.
— Это здесь, — сказала старушка и потянула за ручку. — Можете войти.
— Я войду, а вы, пожалуйста, не заходите, — сказал Тихомир. — Если можно, пусть принесут мне свечи, большую миску с водой и кусок мела, я тут немного поколдую, если вы не против? Без этого мне не узнать, что произошло.
— Хорошо, — Антонина Петровна отправилась обратно. — Сейчас распоряжусь. Я как раз хотела просить вас провести какой-нибудь ваш магический обряд, мне очень нужно знать, как умер мой сын.
Буров закрыл дверь на ключ и огляделся. Внутри пахло смертью. Плотные шторы были закрыты и практически не пропускали света, это было хорошо для того дела, которым он собирался заняться. Минуты через три в дверь постучали, миловидная горничная принесла все, что он просил. Тихомир снова закрыл дверь, убрал ковер, нарисовал круг, написал славянские руны, поставил посередине миску с водой и расставил свечи по кругу. Поджег фитили и стал ждать, бормоча заклинание вызова. Уже через минуту пламя свечи закачалось, а воде отразилось чье-то бледное лицо.
— Странник? — прозвучал тонкий голос. — Как я рад, что ты пришел, как я просил. Благодарю тебя.
«Пришел, — старательно подумал Буров: говорить не стоило, любое движение воздуха могло отбросить призрака в сторону. — Скажи, как тебя убили?»
— Не знаю, — ответил тоненький голос. — Помню только, как проснулся от нехватки воздуха, дышать не мог, но рядом никого не было. Я почувствовал холодные тонкие пальца на шее, а потом темнота…
«Ясно, — подумал Тихомир. — Если тебе больше нечего сказать, то закончим на этом».