Волхв
Шрифт:
Ведун живо сбегал за Гором и указал тому, куда надо лезть за роем. Парень тут же играючи забрался на высокое дерево и аккуратно смел пчелиный рой в приготовленную корзинку.
Дед Несмеян быстро шел на поправку. На второй день пребывания на хуторе он уже не нуждался в опеке внука и сам потихоньку передвигался между постройками, с любопытством рассматривая срубы, сделанные руками ведуна. Иногда он останавливался у какой-нибудь баньки или сарая и подолгу внимательно приглядывался к забитому мхом шву между бревнами, подвешенной балке над навесом, резному простому
Он сам вызвался готовить обед. Наварил медвежьего мяса в большом ведре для себя и внука с запасом и овсяной каши для ведуна, питавшегося только растительной пищей.
— Нет, ну как ты, Светлый, умудрился один такую красоту возвести? — не сдержал он удивления, когда работники заняли места за столом. — Если бы не знал, что ты тут один старался, то решил бы, что это не менее пяти лесорубов, плотников и столяров пару лет вкалывали. Поди, чуровал больше, чем топором махал?
Светлый тщательно прожевал зернистую кашу и замер над миской:
— Ага, чуровал. Только иногда потом на ноги на следующий день встать не мог. Приходилось у леса просить помощи — силы восстанавливать.
— Ну, я же говорю, чуровал.
— Ну, и не без этого, — хитро прищурился ведун и подмигнул во все глаза наблюдающему за ним Гору. — На то я и ведун, чтобы природа мне помогала, потому как она приРоде, ну а я при ней, а, значит, тоже при Роде. Одному из его ипостасей — Белбогу, как ты знаешь, я и служу уже более века. Зря, что ли?
Гор не мог понять, серьезно говорит Белогост или шутит. Только вроде бы серьезно ответил деду — Гор уже поверил ему и сам отправился мечтами в те дали, когда сам сможет так же, но тут же он улыбнулся и подмигнул ему. И Горий растерялся: так правду говорил или нет?
Следующие полдня Горий снова мучил сыромять и собственные руки и спину, а ведун мастерил новый улей, взяв за основу спиленную лиственницу с глубоким дуплом. Он то принимался петь, и тогда работа и вправду становилась легче и как-то незаметней, то углублялся в размышления и совсем терял представление о времени. Частенько он думал о варяге, оставленном на старом хуторе. Как-то он там? Ушел уже или все ходит кругами, выискивая следы исчезнувших русичей. За то, что он может найти их, Горий не переживал — Белогост наложил на след короткое заклятье для отвода глаз и теперь их мог обнаружить только такой же сильный, как волхв, колдун. Да и то лишь в первый два дня, пока следы навсегда не исчезнут в густотравье.
К вечеру они снова собрались в горнице за столом. Ужинали уже в легких сумерках. Как всегда, разговор завел Несмеян:
— А что, Белогост, на Купала-то куда пойдешь? К нам или в Ураевку?
Горий напрягся, ожидая ответа волхва, и даже перестал жевать немного жестковатый кусок медвежьего мяса. Белогост вытер губы рушником и кинул его на стол:
— Если бы мог, то раздвоился и одновременно сходил бы и в Ураевку, и в Коломны. Сильно помогли нам Миловы. Хорошо было бы должок вернуть.
Горий с трудом сдержал радостную улыбку. Белогост заметил и, отодвинув глиняную миску, сложил кулаки на столе и строго взглянул на потворника:
— А ты зря радуешься. Чтобы туда отправиться, нужно всю сыромять до готовности довести. А ее еще мешок, не меньше.
Горий улыбнулся уже в полный рот:
— Да я ее мигом прикончу. Когда идем?
— Сегодня у нас тритейник*?
— С утра был он. — Несмеян хмыкнул в бороду.
Ведун покосился на него, но ничего не сказал.
— Если бы не дружинники, хоть завтра ушли бы. А так надо подождать, чем их явление закончится. Я так думаю, в осьмицу*, в крайнем случай, на неделе* выйдем. Время у нас пока есть.
— А как мы узнаем, чем он закончиться? Пойдем следить туда? — Гор доел мясо и тоже отставил тарелку.
— Узнаем. И ходить никуда не будем. Слишком опасно — уж больно шустрый у них чернец появился.
Горий подскочил с места, подхватил с полочки у двери шапчонку и собрался было выскочить за дверь. Ведун остановил его:
— Куда на ночь глядя?
— Так, пойду сыромять мять.
— Ты в окно смотрел?
— А что там? — Горий сделал пару шагов назад и пригнулся, чтобы лучше видно было за сумрачным окошком. — И что там? — не понял он.
— Темно там уже. Не видишь что ли?
— Ну темно, ну еще не ночь ведь.
— Эх, дубина, солнышко-то уже на покой уходит. Значит и нам пора. Кто ж по темному трудится, без острой надобности?
— А…а, — понял наконец Горий. — У нас в Коломнах так-то строго не было.
— А здесь так. Привыкай по светилу жить. Оно поднялось, и ты вставай, оно на вечер пошло и тебе, выходит, дело кончать. Предки наши так тысячи лет жили, а они знали что делали. Понял?
Горий, слегка огорченный, закинул шапку на место.
— Понял.
— Ну, а раз понял, садись, побеседуем немного.
Несмеян неспешно собрал в стопку тарелки и направился к выходу. Гор ждал, что и его ведун остановит, но тот промолчал. Когда дед стукнул дверью, парень не удержался:
— А ему что, можно не по солнцу?
Белогост устало вздохнул и как нерадивому ребенку пояснил:
— Сказано же было: без острой надобности. А теперь сам подумай: помыть посуду — острая надобность или нет?
Горий поразмышлял недолго:
— Наверное, острая.
— Знамо, острая. Если ее оставить, завтра засохнет и хорошо не отмоется уже. И хватит про ерунду гутарить. Вот уж не думал, что ты такой глупый.
— Я не глупый, — надулся Гор.
— А раз не глупый, то слушай, — ведун уселся поудобнее. — Хочу рассказать тебе, где живут Белбог и Чернобог. Знаешь что-нибудь про это?
Горий отрицательно помотал головой.
— Ну, так вот. Белый бог живет на юге. Считается, когда дует южный ветер — это он дыханием своим нас благословляет. Замечал, поди, что с юга ветерок всегда теплый, ласковый.