Волхвы
Шрифт:
Вот где-то на рубеже трех и четырех километров до цели кнопка сигнализации машины в кармане задергалась и завибрировала, предупреждая, что кто-то явно пытается в нее залезть.
«Твою ж, мать!» Раздумывать было особенно некогда. Иван развернулся и побежал обратно. Но бежать с кейсом на боку было неудобно. Да еще провода от наушников, которые тут же выскочили из ушных раковин, мгновенно намотались на ногу. Он резко сделал несколько шагов в сторону от дороги, опустил кейс с фотоаппаратом в густую траву. Поставил на обочину стаканчик, как ориентир.
И что называется с низкого старта рванул к машине. На ходу обернулся, запоминая место, где оставил дорогостоящее оборудование. Белый стаканчик был виден издалека. «Хорошо!»– надеюсь, его не сдует.
Взбежав на пригорок трассы, он тут же увидел свою машину.
Она стояла на том же месте, где он ее оставил. В полном одиночестве. Мимо нее пронеслось несколько большегрузов, обдавая кузов воздушной волной вперемешку с мелкой асфальтовой крошкой. И продукт немецкого автопрома снова воспринял это как попытку покусится на ее честь.
«Тьфу!– Иван уперся руками в колени, пытаясь отдышаться. Да, такого у него давно не было. Ну, чего побежал? Ясно же было, что это просто реакция на проезжающие машины? Нет, как будто кто толкнул его обратно».
Пот, катившийся по лицу привлек внимание слепней и они с удовольствием попробовали и напились столичной кровушки. Иван замахал руками как мельница.
Два километра туда, потом еще два обратно. Теперь снова туда. Итого уже девять километров. В ухо как будто кто-то шепнул «Не нужна тебе эта затею? Нечего тебе делать у Волхвов. Сдалось тебе это окошко. Возвращайся. В другой раз как-нибудь приедешь».
И Иван уже был готов поддаться внутреннему голосу, но тут он вспомнил, что кейс с «Никоном» лежит где-то там в поле. И было бы неплохо его забрать, поэтому он снова развернулся в сторону Волхвов и запылил по краю колеи уже быстрым спортивным шагом.
Солнце стремительно катилось вниз. Разнотравье уже не казалось таким опьяняющим, а тени от стеблей цветов становились все длиннее и длиннее, до неузнаваемости изменяя окружающее пространство.
Поднявшийся ветер закрутил в бараний рог все окружающее пространство. То, о чем он только подумал в самом начале своего забега, вдруг превратилось в реальность. Стаканчик сдуло.
Когда через полчаса Иван понял, что кейса так просто не найти, пикнул планшет, оповещая о том, что зарядки осталось только 10 процентов. «Да что ж, такое!» Иван возвел глаза к небу в воображаемой молитве и понял, что сейчас пойдет дождь. И не просто дождь, а гроза с ливнем.
Этого еще не хватало. Раздались раскаты грома и небосвод разрезала молния, как будто мечом кто-то взмахнул.
«О, боги!» Иван закрутил головой по сторонам в поисках направления, куда бежать и тут же увидел, что со стороны трассы поднялась пыль и в его сторону несется старая оранжевая колесница с надписью «Молоко» на борту.
«Странно, что за марка машины не вижу, а вот надпись читаю отчетливо».
Иван молча поднял руку, изобразив жест отчаяния,
«Подвезите, пожалуйста!»
***
В небе уже были не просто короткие всполохи-взмахи, а создавалось впечатление, что бог войны ведет тяжелый и затяжной бой с превосходящими силами противника и использованием бомбардировочной авиации.
Колымага доехала до Ивана, когда первые капли дождя, крупные как снаряды, уже начали шлепаться на дорогу, оставляя небольшие воронки. Практически сразу эти воронки превращались в слякотные лужи.
Это был «ГАЗ-66». Машина, некогда выпускаемая на горьковском автозаводе и в народе прозванная «шишигой» за безумную проходимость. Дверь шишиги распахнулась от удара ногой изнутри, одновременно с первыми ударами дождя по крыше.
– Быстро прыгай в кабину, пока не вымок до нитки… – раздался хриплый голос водителя.
Ивана не надо было уговаривать. Он уже успел получить несколько раз по затылку и поэтому практически телепортировался на сиденье рядом с водителем. Захлопнул за собой дверь и только тогда поднял глаза, чтобы поблагодарить своего спасителя, но … от удивления даже забыл что хотел сказать.
За рулем сидел морщинистый мужчина с бородой и в рясе, а на шее его болтался большой крест. На губе водителя висела помятая папиросина типа «Беломор». С трудом подавив соблазн перекреститься, Иван обвел глазами салон машины и увидел, что передняя торпеда кабины была заклеена небольшими квадратными иконками и напоминала то ли иконостас, то ли пульт управления космического корабля.
– Ну, что уставился? Батюшек никогда не видел?
– Видел, но, – Иван не нашелся что ответить, – как-то неожиданно.
– Привыкай.
«Шишига» рванула в сторону леса, вихляя по колее, как будто объезжая мины и воронки, подскакивая на всех кочках и ухабах, которые при пешем движении были практически не заметны, но сейчас жесткие рессоры бывшего военного грузовичка ловили их всех.
Ивана шатало из стороны в сторону, и он с трудом смог рассказать о том, что он потерял в поле кейс с фотоаппаратом.
– Это русалки, наверное, взяли поиграть. Завтра вернут, – бросил, как ни в чем не бывало, водитель и перебил было открывшего рот Ивана. – Подожди, ща.
«Шишига», подскочив на очередной колдобине, притормозила у развесистого дуба, стоящего на опушке леса. Одна ветка дерева, была сильно наклонена над дорогой, так что для проезда нужно была выйти и поднять ее. Рядом валялась суковатая рогатина, которой видимо подпирали ветку. Батюшка, очень ловко подхватив рясу, выбежал под дождь, обежал машину спереди, подбежал к рогатине и поднял ее, подпер ветку. Из-за шума дождя Ивану не было слышно, но потому как святой отец шевелил губами было видно, что он с кем-то разговаривает и даже протягивает этому кому-то сигарету в дупло дерева. Потом пожимает плечами и кидает в дупло целую пачку сигарет.