Волк
Шрифт:
Джим уселся за этот стол, на поверхности которого, у самого края, находилось несколько черных ручек. Адок коснулся одной из них, и немедленно поверхность стола превратилась в белый экран, на котором на языке Империи было написано всего одно слово: "Готов".
– Говори прямо в экран, - сказал Адок.
– Мне надо просмотреть документы, - медленно сказал Джим в экран, по всем прошлым экспедициям Империи к Альфе Центавра.
Слово "Готов " исчезло с белого экрана, и на нем возникли строчки, медленно ползущие слева направо.
Джим сидел, читая.
– Скажи, а можно как-нибудь ускорить чтение?
– спросил он у Адока.
Адок потянулся ко второй рукоятке и повернул ее. Строчки стали двигаться по экрану быстрее. Адок убрал свою руку, но Джим тогда сам потянулся к ней и начал поворачивать ее, пока она не остановилась, по всей видимости, достигнув ограничения. Адок слегка вскрикнул, как бы в огромном удивлении.
– Что случилось?
– спросил Джим, не отрывая глаз от бегущих строчек.
– Ты читаешь, - произнес Адок, - почти с той же скоростью, что и Высокородные.
Джим ничего ему не ответил. Он неотрывно смотрел на экран, почти не сознавая течения времени, но когда кончилась одна кипа документов и наступил небольшой перерыв перед поступлением второй, он с удивлением убедился, что его мускулы затекли от неподвижного сидения на одном месте.
Он выпрямился, на минуту отключил машину и огляделся вокруг. Внезапно он увидел Адока, все еще стоящего перед ним. По всей видимости, Старкиен тоже простоял все это время, даже не шелохнувшись.
– Ты ждал меня все это время?
– спросил Джим.
– Долго я читал?
– Некоторое время, - сказал Адок. Он не выражал эмоций и назвал Джиму единицу Имперского времени, равную четырем земным часам.
Джим покачал головой и встал на ноги. Затем он вспомнил еще кое о чем, и уселся за экран, снова включив его. Он затребовал все сведения по Немому Языку.
На экране появилась информация не об одном, а о пятидесяти двух Немых Языках. По-видимому, и зарегистрировано было пятьдесят два восстания слуг.
Джим отметил в уме, что ему следует проглядеть все эти сведения по всем восстаниям, когда он придет сюда в следующий раз. Очевидно, после каждого восстания Высокородные проводили расследование и узнавали текущий Немой Язык, но к следующему разу все повторялось вновь, и знаки полностью менялись.
И это был не столько язык, сколько комплекс разнообразных сигналов, например, поглаживание подбородка или скрещивание пальцев. Дело было не в том, чтобы увидеть этот сигнал, а в том чтобы понять его.
Джим выключил экран и поднялся на ноги.
Они с Адоком вышли из центра обучения и пошли по парку. Примерно с час они ходили по разным улицам, заходили в магазины и прочие общественные места, и все это время Джим наблюдал,
Он видел их, но ни один не напоминал ему хотя бы версии одного из бывших пятидесяти двух языков. Тем не менее, он тщательно запоминал каждый сигнал и условия, при которых он делался. Через некоторое время он остановил Адока и вернулся к себе.
Он пробыл один не более пяти минут - появилась Ро в сопровождении Словиэля. Джим отметил про себя, что ему нужно будет спросить у Ро, как она узнала, что он вернулся к себе, и существует ли какая-нибудь сигнальная система, позволяющая вести такие наблюдения.
Но, поднимаясь приветствовать своих гостей, он отметил так же и то, что Ро была чем-то озабочена, а на лице Словиэля застыла хмурая усмешка.
– Что-нибудь случилось?
– поинтересовался Джим.
– Или я ошибаюсь?
– Нет, ты не ошибаешься, - ответил Словиэль.
– Император утвердил меня твоим поручителем, и Галиан предложил мне по этому поводу устроить небольшой вечер, чтобы отпраздновать это событие. Я и не подозревал, что он твой друг. Как думаешь, почему он предложил сделать это?
– Если вы устроите этот вечер, - сказал Джим, - Император тоже будет присутствовать?
Словиэль нахмурился. Он был явно недоволен, хотя бы тем, что существо низшей расы задало вопрос, причину которого Высокородный не вполне понял.
– Почему ты об этом спрашиваешь?
– Потому что Мелнес очень умный человек, - ответил Джим.
Высокое и изящное тело Словиэля напряглось.
– Ну хорошо, Дикий Волк, - отрезал он.
– Довольно! Мы уже достаточно наслушались этих игр в вопросы и ответы!
– Джим...
– предупреждающе начала Ро.
– Мне очень жаль, - сказал Джим, твердо глядя в глаза Высокородного.
– Объяснение касается не меня - оно касается Императора. Поэтому я не собираюсь ничего объяснять вам. И вы не заставите меня сделать это. Во-первых, вы просто не сможете это сделать. А во-вторых, это будет просто невежливо с вашей стороны, раз уж вы являетесь моим поручителем для усыновления.
Словиэль стоял, не двигаясь.
– Поверьте мне, - на этот раз настойчивее сказал Джим.
– Если бы я был свободен дать вам ответ, я бы все сказал. Если к концу этого вечера, который вы устраиваете, вы не получите подтверждения от Императора или Вотана что у меня были веские причины не отвечать вам - тогда я отвечу на любой вопрос, который вы зададите мне. Договорились?
Еще некоторое время Словиэль находился в напряжении, глаза его ярко горели. Затем, внезапно, он как-то весь расслабился и на губах его возникла знакомая ленивая улыбка.
– Знаешь, здесь-то ты и поймал меня, Джим, - протянул он.
– Я ведь действительно не могу устроить допрос с пристрастием человеку, поручителем которого я являюсь, так? Тем более, что скрыть это все равно не удастся. Если тебя когда-нибудь усыновят, из тебя выйдет отличный спорщик, Джим, и ты будешь отчаянно спорить на Пункты. Ну, хорошо, храни свой секрет - пока что.