Волки
Шрифт:
— Мужики, — спросил незнакомец, — у вас случайно огонька не будет?
— Мужики землю пашут, а здесь сидят пацаны, — ответил Женек.
Парень опешил от подобного ответа и на какой-то миг растерялся.
— Тебе что не ясно? Проваливай отсюда, — с угрозой в голосе сказал Гарик.
— Ну, извините, пацаны. — Я не хотел вас обижать.
— Я тебе сказал, проваливай, — сказал Гарик и поднялся из-за стола с явным намерением устроить скандал.
Сидевшие рядом девушки испуганно замолчали и, быстро схватив свои сумочки,
Подошедший парень выхватил из кармана куртки пистолет и выстрелил Гарику в лицо. Расстояние между ними было от силы полтора метра, и промахнуться было просто не возможно. Пуля угодила Гарику в лицо и вышла из затылка. Гарик, словно сноп, рухнул на стол, заливая закуски своей кровью.
Второй незнакомец стал в упор расстреливать Малька и Евгения, которые бросились бежать в сторону кухни. Первым упал Евгений. Три пули вошли в его большую тренированную спину. Падая, он зацепился за Малька руками, словно требуя, чтобы он не оставлял его умирать здесь на грязном полу кафе. Малек не удержался на ногах под тяжестью своего приятеля и упал на пороге кухни.
Парень подошел к нему и двумя выстрелами в затылок поставил окончательную точку в этой разборке.
— Марсель, — обратился он к товарищу. — По-моему, все наглушняк, давай сваливаем отсюда.
Засунув пистолеты за пояс брюк, они свободно вышли из кафе и, свернув в ближайший переулок, сели в ожидавшую их машину. В эту ночь было убито около десяти человек из числа Тамбовской группировки Питера.
Ангел, скованный по рукам и ногам, лежал в багажнике машины. Резаный вышел из номера гостиницы в сопровождении своей охраны и сел в ожидавшую его машину. Они ехали больше часа, прежде чем им удалось вырваться за пределы города. Проехав еще километров десять, они остановились, заметив стоящие на бровке дороги автомобили. Резаный не спеша вылез из машины и приказал своим ребятам вытащить из багажника Ангела.
Ангел стоял на бровке дороги, морщась от яркого света фар, бившего ему в лицо.
— Вот ты какой, Ангел? Дерзкий, смелый, — с издёвкой сказал Резаный. — А где у тебя крылья, Ангел? Жалко, что нет крыльев. Или мои ребята тебя пощипали, и ты стал похож не на ангела, а на курицу. Жалко мне тебя, Ангел. Погибаешь не по-умному. Тебе бы дружить со мной, уважать меня, а ты затеял войну, и главное, с кем? Ты хотел меня поставить на колени? Еще не родился тот человек, который бы смог это сделать.
Один из охранников по знаку Резаного достал из машины канистру с бензином и вылил ее содержимое на голову Ангела.
— Ты, наверное, догадался Ангел, что сейчас твоя душа вознесется к Богу.
Он махнул рукой и отошел в сторону. Кто-то из ребят швырнул в Ангела окурок. Бензин вспыхнул, и окрестности потряс душераздирающий крик умирающего в огне Ангела.
Он еще продолжал кататься по земле, объятый пламенем, а Резаный уже садился в свою автомашину. Через минуту все стихло. Резаный в сопровождении
Перед тем как войти в свой подъезд, Купец несколько раз проверился. Будучи сам наемным убийцей, он хорошо знал тактику киллеров — стрелять своих клиентов в подъездах домов. Поэтому, поднимаясь по лестнице, он тщательно соблюдал все предосторожности.
Последние три месяца Купец жил один. После смерти отца его мать сошлась с другим мужчиной и вскоре перебралась к нему жить. У сына она бывала раз в неделю, чтобы постирать белье, приготовить еду. Роман мать не осуждал, он был взрослым и понимал, что жизнь остановить невозможно, и пока человек жив, он хочет чувствовать себя востребованным и нужным.
Открыв дверь квартиры, Купцов вошел в прихожую. Он снял куртку и направился на кухню, чтобы пообедать. Когда он разогрел свой нехитрый обед и сел за стол, раздался телефонный звонок.
— Привет, Купец, — услышал он голос Быка. — Слушай, братан, давай перенесем нашу встречу на девять часов. Сейчас я не в городе, и раньше этого времени не смогу вернуться в Казань.
Купец на долю секунды замялся, не зная, что ответить Быку, соглашаться с переносом встречи или нет. Наконец, справившись с охватившим его волнением, прокашлявшись, ответил:
— Хорошо, Наиль, я не против. Место, надеюсь, остается старым, или ты его тоже решил поменять? Говорят, что стреляная ворона каждого куста боится.
— Ты что, Купец, фильтруй базар! Это ты мне на что намекаешь? Я не знаю, как ты бы вел себя на моем месте, когда на твоих глазах убили бы твоих товарищей.
Купец говорил с Быком абсолютно спокойно, хотя в душе его кипела злость. Он не любил, когда кто-то ломал намеченный на день график дел и переносил назначенные им же самим встречи.
— Хорошо, хорошо, — повторил Купец. — Раз в девять, так в девять, я не против. Слушай, Бык, может, ты мне все же сообщишь о теме, которую ты намерен со мной обсудить? Может она и не стоит, чтобы ее обсуждать?
— Деньги, Купец, большие деньги. Если бы не эти казначейские билеты, я бы тебя не стал напрягать. Просто ты мне в этом деле необходим, так как хорошо знаешь того человека, о ком пойдет речь. Скажи, Купец, может быть, ты против денег, которые при первом же толчке просто упадут в твои руки?
Купец положил трубку и, вернувшись на кухню, сел за стол. Он не верил Быку, но, тем не менее, его слова о деньгах невольно возбудили интерес у Купца.
— Интересно, почему Бык перенес время встречи? Может, он догадывается о моих замыслах, или действительно у него какие-то свои дела и свои сложности? — подумал он.
В шесть часов вечера Купец и братья Синявские выехали от дома и направились в сторону центра города. В районе Танкового кольца их машину остановил пост милиции. Сотрудник жезлом указал ему, чтобы они припарковалсь рядом с постом.