Волки
Шрифт:
— Не переживай, Семен, все будет нормально. Так были выезды или нет?
— Ничего сказать не могу, Виктор Николаевич. Отметок о выезде на Высокую Гору в журнале нет. Я в тот день не дежурил, и поэтому ничего вам сказать не могу.
— Ты же, Семен, хорошо знаешь всех своих бойцов, подскажи мне, пожалуйста, у кого из ваших бойцов на пальце перстень из белого металла?
— Это у Иванова Сергея. Что, он опять что-то натворил? — поинтересовался Семен. — Опять кого-нибудь оскорбил или ударил?
— Да, ты, Семен, почти угадал. Жалоба поступила на ваших бойцов, вот я и разбираюсь. Сначала руководство
— Это наверняка Федоров, — сказал он. — Он действительно, Виктор Николаевич, какой-то ненормальный. Неуравновешенный он. Вы знаете же поговорку — наберут детей в милицию, а потом и разбирайся с ними.
— Ты, Семен, пока никому не рассказывай, что я интересовался этими ребятами, мало ли что, — я поблагодарил его за информацию и положил трубку.
Отложив в сторону дела, я взял чистый лист бумаги и начал писать агентурную записку.
— Итак, стрелял в Василя Ибрагимова Иванов Сергей. Вместе с ним, значит, был и Федоров.
Я пододвинул к себе агентурную записку и вывел на ней справку, в которой указал фамилии потерпевшего и сотрудников милиции. Взяв записку, я направился в кабинет Вдовина.
Я вошел в кабинет Вдовина и протянул ему агентурную записку. Он перечитал ее несколько раз. Посмотрев на меня, он положил записку на край стола.
— Анатолий Герасимович, я зашел посоветоваться с вами, — обратился я к нему. — Подскажите, что мне делать дальше с этой информацией.
— Ты знаешь, Виктор Николаевич, я затрудняюсь тебе что-то сказать. Ты же сам понимаешь, что данное преступление совершил работник милиции, и оно в принципе латентное, то есть никто о нем не знает, кроме тебя и меня. Сейчас, если мы озвучим его и выдернем к себе Иванова Сергея, то может подняться никому не нужный шум. Первым, кто начнет шуметь, будет Бухаров. Я даже мысленно представляю, что он будет кричать. Он заявит, что это наша с тобой провокация. Поэтому Иванова нужно вызвать к нам под каким-то благовидным предлогом, чтобы он не понял причины вызова, иначе может сорваться и уйти в бега.
— Анатолий Герасимович, может, стоит нам с вами проинформировать об этом руководство министерства? Я думаю, что это будет правильно. Мы не только заявим о себе, но и подстрахуемся от всяких неожиданностей. В остальном я рассчитываю на Зимина. Он сейчас организует свой отдел, и Иванов клюнет на это и обязательно приедет к нему по звонку, — предложил я Вдовину.
— Идея неплохая. Давайте, дергайте его сюда.
— Анатолий Герасимович, а как в отношении информации для руководства? Может, стоит проинформировать хотя бы Феоктистова?
— Это мое дело, кого информировать. Иди и работай, — сказал Вдовин.
Я вызвал к себе в кабинет Зимина и предложил ему пригласить на собеседование Иванова Сергея из СОБРа.
— Зимин, пригласи к себе Иванова из СОБРа, по-моему, он изъявлял желание поработать на оперативной работе. После того как ты с ним переговоришь, зайди с ним ко мне в кабинет.
Часа через два в дверь моего кабинета постучали. Я убрал документы и предложил войти. Первым в кабинет вошел Зимин,
— Виктор Николаевич, — сказал Зимин, — я вот здесь переговорил с Ивановым, и он согласился перейти работать ко мне в отдел. Правда, ему не приходилось раньше заниматься оперативной работой, поэтому он еще реально не представляет, что это такое. Однако он готов попробовать.
— Что-то ты больно витиевато мне все это докладываешь. Хорошо, сейчас я поговорю с Ивановым, а затем наглядно покажем ему, что такое оперативная работа.
Иванов взглянул на меня и с усмешкой сказал: — Я что, первый день в МВД и не знаю, что такое оперативная работа, что ли? — Он обиженно посмотрел на меня. — Наверное, я не какой-то лох. Мне не раз приходилось участвовать во многих оперативных комбинациях с участием наших ребят из управления.
— Вот и хорошо, Иванов. Если ты все это понимаешь, тогда скажи мне, как это ты, действующий работник милиции, боец элитного подразделения, опустился до того, что сам превратился в бандита. Ездишь на какие-то стрелки, стреляешь в невинных людей, убиваешь. Ладно сам, а то еще втянул в это дело своего друга Федорова.
Лицо Иванова моментально побелело. Он сжал кулаки, словно приготовился к кулачному бою.
— Что ты молчишь? — Я решил немного поблефовать. — Умер сегодня подстреленный тобой парень с Высокой Горы. Теперь ты, Иванов, уже не сотрудник милиции, а рядовой убийца. Понимаешь меня? Убийца в милицейской форме.
Похоже, у Иванова от волнения пересохло во рту. Он попытался что-то произнести, но из его рта вырвались звуки, мало напоминающие человеческие слова.
— Виктор Николаевич! — наконец сказал он. — Вы меня на пушку не берите. Я вам не мальчик с улицы Я ничего не знаю, и вы мне не шейте это преступление!
Я спокойно взглянул на него и так же спокойно ответил:
— Дело твое, Иванов. Можешь молчать и дальше, отказываться от всего. Просто я хотел тебе в этом деле помочь, но ты меня, видно, не понял. Ты же знаешь, что сотрудники милиции колются намного быстрее, чем преступники, и если ты этому не веришь, то я докажу тебе. Во-вторых, Иванов, тебя обязательно опознают эти ребята, которых ты и твои друзья молотили рукоятками пистолетов, а особенно твой перстень из белого металла, что ты носишь на правой руке.
Иванов испуганно взглянул на свою руку и, увидев на ней перстень, закрыл его левой рукой.
— В-третьих, тебя сдадут твои же друзья. Ведь они были в шоке, когда ты выстрелил в этого паренька. Как ты сам думаешь, зачем им это убийство? В-четвертых, мы привезем этого бизнесмена из Куркачей, и он вас всех мне просто сдаст. Ведь он просил вас поговорить с ними, а не убивать и калечить этих ребят. Так что решай, Иванов, что для тебя главней — уйти на зону в несознанке или как-то попытаться решить этот вопрос с наименьшими потерями. Думай, Иванов, думай. Ведь тебе катит как минимум лет пятнадцать, а это достаточно большой срок. Виктор Николаевич, — тихо произнес Иванов и посмотрел на меня, словно ища у меня сочувствия. — Ведь мы с вами оба сотрудники милиции и могли бы разойтись по-хорошему. Вы знаете, кто у меня тесть? Он не последний человек в республике. Зачем вам такие неприятности? Посадивменя, вы наживёте себе большого врага в лице моего тестя.