Волки

Ордынцева Мария

– Как «Четверка»?! – удивился Сотников. – Да ведь среди убитых…

– В том-то все и дело. У них там свои дела внутри. Одни за Швецова, другие – за Тюрина. Ну да это не важно. Швецов решил объединиться с Трубачевым и Батуевым против Тюрина. Они послали своих человечков в «Калейдоскоп» на стрелку. Тюринцы поняли, что дело плохо, и приняли срочные меры. А сегодня Трубачев и Батуев объявили «Четверке» войну.

– И Швецову?

– Всей бригаде.

– Круто, – оценил Тигр. – А Батуев что же, собирается на два фронта воевать?

– Он

боится, что мы поддержим «Четверку», – пояснил Ильдус.

– Мы вмешиваться не будем, нам своих проблем хватает, – решил Тигр.

– Так Швецову и скажу, когда позвонит. Он уже два раза звонил, – сообщил Ильдус. – Но это еще не все. Война уже началась. «Медведи» замочили Карабая. Семь выстрелов в упор. В собственном подъезде.

Карабай был близким другом Тюрина, вторым после него человеком в бригаде. Это означало, что война будет до конца, пока вся «Четверка» или ее враги не будут уничтожены до последнего человека.

– Да, вот еще сейчас Дэн сказал, во дворе школы машина взорвалась, а в ней почему-то Пахом оказался, – продолжал Ильдус.

Пахом был вторым после Швецова.

Фактически было уже две «Четверки» – Швецовская и Тюринская. И если убили Пахома, значит, хотели сказать: или Швецов присоединяется к нам, или погибает вместе с Тюриным.

Тигр помолчал, обдумывая слова Ильдуса, и спросил:

– Дети-то живы?

– Живы, он их уже успел высадить.

Значит, все же кое-какая гуманность соблюдалась. Хоть на этом спасибо.

– Хорошо. Скоро приеду, – Тигр отключил трубу.

В офисе было непривычно много народу, в основном молодые люди лет двадцати-тридцати, чем-то похожие друг на друга: короткие стрижки, квадратные фигуры, скупые жесты и развязная речь.

Когда вошел Тигр, оживление усилилось. Кивнув приветственно нескольким знакомым, Михаил махнул рукой кое-кому, приглашая следовать за собой.

Дождавшись, пока Ильдус и еще несколько парней рассядутся за столом, Сотников лично запер дверь и занял свое место.

– Все мы знаем, что происходит: возникла большая проблема с «Медведями». Но Батуев, кроме нас, объявил войну и «Четверке». Батуева поддерживает «Белый ряд». Швецов обратился за помощью к нам. Но если мы вмешаемся, «Белый ряд» будет против нас. Это не желательно. Швецову придется отказать. Может быть, есть другие предложения?

– Пусть сами разбираются. И нашим легче. «Медведи» на два фронта долго воевать не смогут. К «Четверке» у них кровный интерес, а к нам – какой-то барыга. Барыгу они бросят, это наше внутреннее дело – вот и весь сказ. Так что все правильно, – сказал Карандаш.

Денис Семенов получил свое прозвище за пристрастие к стихам. Очень часто в разговоре он импровизировал, выдавая по целым четверостишиям. Он мог, если был в ударе, разговаривать в стихах часами. Сегодня он был серьезен. Понимал: не до стихов.

Тигр не многих допускал в число своих друзей.

Только проверенных временем и жизненными испытаниями, только верных и преданных. Но Карандаш, появившись в «Гранате» всего полтора года назад, быстро стал одним из лучших. И Тигр, не имевший привычки доверять новичкам, вдруг приблизил его к себе, чему немало удивлялись остальные. Сумел Сотников разглядеть в парне что-то такое, чего не было в других.

– Но ведь если мы воюем с «Медведями», значит, фактически поддерживаем «Четверку», – возразил Костыль, Леха Костылев, как всегда осторожный и предусмотрительный. Может быть, даже слишком осторожный. Он руководствовался по жизни тем правилом, что лучше перестараться, чем недостараться, лучше переосторожничать и остаться живым, чем недоглядеть и отправиться на кладбище. Так он и костылял все свои тридцать два года, оправдывая свое прозвище.

– Разборки «Граната» с «Медведями» общей войны не касаются, – начал спорить Карандаш. – Швецову мы отказали, значит, это подтвердили официально. «Медведи» сами виноваты, что с нами связались. Не надо зарываться. Вот пусть теперь сами и выпутываются.

– Дэн, все, проехали, – прервал его Тигр. – Теперь о другом. Ильдус, что там Хакимов?

– Все то же, но, видимо, сложа руки сидеть не собирается, – отозвался Валлиулов. – Так сильно орал, что чуть глаза не повылазили от натуги.

– Нужно его еще раз шугануть, – предложил Карандаш.

– Подождем, – вставил Костыль. – Может, все-таки уберется.

Тигр разбирался с бумагами автосалона, когда позвонил Ильдус:

– Убили Фунтика. Ребята клянутся «медведей» по стенке размазать. Мне их не удержать.

– Пусть делают, что хотят, – сказал Тигр и положил трубку.

Вот и все. Обратной дороги уже нет. Все усилия образумить Батуева пошли прахом. Ну что же, он хотел войны? Он ее получит.

Тигр вдруг разозлился. Никому еще не удавалось вмешаться в его дела и остаться безнаказанным. Этот раз не станет исключением.

Он вызвал Валлиулова:

– Ильдус, я слышал, кто-то из людей Хакимова купил себе место на кладбище. Надо помочь обновить. Займись, ладно?

– Понял, Миша, – ответил Ильдус.

Приятная девушка сверкнула с экрана белозубой улыбкой:

– А сейчас криминальная хроника.

Оля тревожно взглянула на телевизор.

– Продолжается следствие по делу об убийстве в кафе «Калейдоскоп», – начал строгий мужчина в сером костюме и перелистнул страницу. – Из достоверных источников стало известно, что преступные группировки «Медведи» и «Белый ряд», интересы которых были затронуты этим убийством, объявили войну «Четвертому кварталу», боевики которой выполнили убийство. В течение сегодняшнего дня уже появились первые жертвы. Это некие Карабаев и Пахомов, занимавшие не последнее место среди авторитетов «Четвертого квартала».