Волкодав
Шрифт:
Ниилит сразу подбежала к Тилорну и крепко обняла его. Она зашептала по-саккаремски. Волкодав, сам того не желая, разобрал несколько слов. Девушка признавалась Тилорну в любви.
– Уходите! – косясь в сторону ущелья, закричал Волкодав. – Давайте живей!
Сам он не собирался даже и пробовать. У него не было ни малейшего желания висеть изуродованным на скалах где-нибудь по соседству с Канаоном. Да еще чтобы душа вылетела из тела, унося с собой мысль о том, что оказалась-таки недостойна доброго мира!.. Нет уж. Он погибнет в бою. Погибнет так, как ему всегда и хотелось, – защищая тех, кого полюбил. А меч уж сам небось о себе позаботится, если не захочет опять попадать в услужение к злым людям…
Мастер Варох поймал
– Давай, книгочей… побереги мальца. А мне и тут хорошо.
– Дедушка!.. – закричал Зуйко, отчаянно вырываясь. Волкодав, стоявший лицом к тропе, услышал сзади нечленораздельный вопль и невольно обернулся. Эврих, бессвязно крича по-аррантски, с перекошенным лицом бежал к обрыву, силой таща за руки сразу обоих – деда и внучка. За ними испуганно рысили два коня: их поводья старый сегван додумался привязать к своему поясу. Вот Эврих подскочил к самому краю, бешено оттолкнулся… и прыгнул в облачко, увлекая за собой мальчишку и старика. Волкодав непроизвольно присел, вжимая голову в плечи… Он стоял чуть-чуть ниже Врат. Он был внутренне готов к тому, что вниз вот сейчас пронесется тело, а то и не одно. Но Боги не попустили. Эврих со спутниками канул в туман, и тот принял их, пропустив неизвестно куда. Кони, побуждаемые натянутымии поводьями, без раздумий скакнули следом, и за ними, гавкая, – пес. Безгрешному зверью сомневаться было не в чем.
Тогда-то Волкодав понял, что ему делать. Из расселины уже доносился топот бегущих ног и громкая, забористая ругань, но венн все-таки выпустил из руки меч, чтобы сунуть в рот пальцы и резко, коротко свистнуть. Это был сигнал, хорошо знакомый Серку. Боевой конь мгновенно насторожил уши: хозяин приказывал скакать следом за другими. Могучий жеребец заржал и в два прыжка пролетел всю площадку. Недаром его порода славилась стремительным и необоримым рывком. Ноги Ниилит мелькнули в воздухе: она держала Серка под уздцы и попросту упорхнула с ним вместе. Тилорну повезло меньше всех. Его конь сорвался скакать следом за Серком, как, собственно, и рассчитывал Волкодав. Ученый держал повод намотанным на запястье, за что и поплатился: его сбило с ног и провезло по камню спиной. Будем надеяться, сказал себе венн, в том мире травка. Или мягкий снежок. Ему очень не хотелось думать, что по ту сторону зияла такая же пропасть. Добрый мир и встречать должен добром.
Мыш с тревожным криком бросился вслед за Тилорном, стремительно влетел в серую пелену – и тоже пропал.
Вот когда Волкодаву стало радостно и легко на душе, как давно уже не бывало. Вот теперь все в самом деле кончилось, и кончилось хорошо. Ему не в чем было себя упрекнуть. Отомщенные души Серых Псов смогут возвратиться с Острова Жизни, чтобы обрести новую плоть на земле. Государыня кнесинка гостила у ичендаров, и свирепые горцы никому не позволят поступить с нею против ее воли. И те, ради кого Боги отмерили ему лишних полгода жизни, стали недосягаемы для зла этого мира. А в Самоцветных горах он поистине совершил все, что по силам было одному человеку. Показал путь.
Волкодав расхохотался в лицо воину, первым выпрыгнувшему из теснины, и встретил его страшным ударом меча, разбив в брызги и его клинок, и шлем, и русоволосую голову под шлемом. Воин был тот самый, которого Тилорн сперва заколдовал, а потом освободил. Жалость к врагам Волкодава очень редко обременяла. А забота о собственной праведности – и того реже. Без толку радеть о том, чего все равно нет. Следующий перепрыгнул через откатившееся под ноги мертвое тело и бросился на венна. Волкодав мягко прянул вбок, уходя от удара. Кончик узорчатого меча поймал неприятельский клинок и завертел его, направляя в землю, потом с быстротой презрительного плевка взвился вверх, к шее. Кровь ударила толстой, в палец, струей, облив стену расщелины и заставив
Щитоносцы между тем вознамерились вчетвером прижать его к скале и сообща зарубить. Ничего не получилось. Волкодав легко ушел в сторону, и крайний из воинов закричал не своим голосом, обронив щит вместе с рукой.
В расщелине появился Плишка и заорал:
– Назад, недоумки!..
Волкодаву захотелось спросить его: кто ты такой? Как вышло, что дружинные у вас, двоих наемников, оказались на побегушках?.. Он понимал, что ответа скорее всего никогда не узнает. Мало ли чего теперь никогда больше не будет.
– Стрельцов сюда!.. – снова заорал Плишка. На открытой площадке укрыться было негде, а по пещерам пускай прячутся крысы. Волкодав выпрямился во весь рост и с издевательской усмешкой смотрел, как они целились. Все равно в его доме теперь жили чужие. Шестеро выстрелили почти одновременно. Откуда они могли знать, что перед ними стоял воин не им, сирым, чета. Спусковые устройства еще освобождали тетивы, когда венн мгновенно присел, повернулся, и узорчатый меч сверкнул в стремительном взмахе. Три стрелы прошли мимо и расщепились о равнодушный гранит Туманной Скалы. Еще три улетели неизвестно куда, отброшенные широким клинком. Смущенные парни торопливо принялись перезаряжать самострелы.
– Живее, безрукие! – подгонял воинов Плишка. – Живее!
Сейчас он покончит с ненавистным телохранителем, потом уже выяснит, где спрятались остальные.
Один из стрельцов вдруг бросил оружие наземь.
– А не пошел бы ты! – зло встретил он подлетевшего наемника. – Сам стреляй, коли кишка тонка на мечах!..
Он тоже был с Лучезаром в походе. Плишка хотел оттолкнуть его, но передумал. Просто поднял самострел, сам занял место отрока и поднял ложе к плечу.
– Не умеешь стрелять, – пробормотал он, – так не берись!
На сей раз у Волкодава получилось хуже, потому что били в упор, а его и так ноги держали с трудом. Две стрелы он отбил мечом, еще две располосовали кожаную куртку и вильнули в стороны, скользнув по кольчуге. Последние две попали и воткнулись до перьев. Одна в бедро, другая, пробив привязанную руку и кольчугу под ней, в грудь. Двойной удар отбросил Волкодава назад и опрокинул его навзничь. Он упал и остался лежать неподвижно.
Лучезаровичи сдержанно зашумели и качнулись к нему.
– Назад! – рявкнул Плишка.
Он сам подойдет первым. Он заберет меч и голову венна, а с ними и славу. А если Лучезаровы отроки уже сейчас посматривали на него с изрядным презрением, так это мало что значило.
Грозный венн по-прежнему не шевелился. Осторожно подошедший Плишка пнул его в раненое бедро и убедился, что венн был либо мертв, либо очень близок к тому. Изувеченное тело не отозвалось на жестокий пинок ни стоном, ни судорогой. Плишка перешагнул через него и ногой попробовал вытеребить из неподвижной руки черен меча. Закостеневшая ладонь никак не раскрывалась, к тому же Плишка увидел, что меч был привязан, и решил помочь делу ножом.