Волкодавы
Шрифт:
Димка с овчаркой Гоби поднялись по щербатым ступеням, собака нетерпеливо рвалась с поводка. Обшарпанная облезлая дверь в школу была приоткрыта. Солдат остановился, поправляя бронежилет и автомат. Овчарка юркнула за дверь, натянув поводок.
– Стой! Шалава! Куда, тебя несе…
Договорить он не успел. Рвануло так, что с петель слетела развороченная дверь, вылетела щепками оконная рама, во все стороны брызнули жалкие остатки стекол и куски штукатурки. Огромный плевок удушливой пыли вынесло шквалом огня наружу. Димку отшвырнуло в сторону, и он, схватившись руками за лицо, съежился в комок. Вся группа повалилась на мерзлую
Вдруг из окна второго этажа хлопнул выстрел. И приподнявшийся было капитан Дудаков, нелепо взмахнув руками, ткнулся лицом в землю. «Собровцы» засуетились, словно муравьи. Поливая из автоматов беспрерывно окна второго этажа, расползлись в стороны в поисках укрытия. Кто под стены здания, кто за деревья перед школой. Степан с Савельевым под прикрытием огня были уже на крыльце, где Димка с залитым кровью лицом, ничего не видя и не соображая, пытался безуспешно подняться и снова валился на бок, как слепой щенок на неокрепших лапах.
Оказавшись внутри, где царили пыль, гарь и кислая вонь тротила, Степан сразу же швырнул гранату на площадку второго этажа. Тугая ударная волна ударила по перепонкам, обильно осыпав бойцов песком и ошметками штукатурки. Через мгновение, оглохшие, они были уже наверху, пытаясь что-нибудь разглядеть в пыльном удушливом облаке, окутавшем все вокруг. Вдоль стены, разбросав в стороны руки словно крылья, лежал лицом вниз раненый боевик. Его камуфлированную форму густо припудрило известкой. Под ним медленно растекалась темная лужа крови, автомат с перебинтованными изолентой магазинами валялся в ногах. Степан сходу полоснул короткой очередью по врагу. Пули впились в пыльную вздрагивающую спину, безжалостно вспарывая бушлат, гулкие выстрелы ахнули эхом. Дым и пыль стали рассеиваться. Осмотрелись. Коридор был буквально завален мусором и изрядно загажен, то здесь, то там красовались засохшие кучки. Деревянные полы были большей частью отодраны, кругом валялись искореженные плечи труб, обрывки пожелтевшей грязной бумаги и куски от школьных парт, ощетинившиеся ржавыми изогнутыми гвоздями. Под ногами шуршал и похрустывал керамзит.
Из дверного проема ближнего класса вдруг выглянул бородатый «чех», но Степан судорожной очередью загнал его обратно в класс, неприятно ощутив, как мурашки со спины перекочевали под вязаную шапку.
– Шилова бы сюда! Он бы показал «вахам» козью морду! – сплевывая грязную вязкую слюну, нервно бросил Степан через плечо Савельеву.
– Еще бы! – отозвался вспотевший напарник.
– Он – мастак выкуривать этих тварей!
Из проема высунулся ствол; и короткая очередь оглушительно саданула в пустынном коридоре, буравя стены, сшибая куски штукатурки, ковыряя красный кирпич. Одна из пуль, срикошетив от стены, тренькнула в пол прямо у лежащего Исаева перед носом.
– Ах, ты, с-сучара! Савел! Ты видел? – пробурчал возбужденно «волкодав». Желваки ходуном заходили на заросших рыжей щетиной скулах. – Ну, погоди, джигит! Сейчас ты у меня станцуешь лезгинку!
– Степ, может, жахнуть вогом! – проорал багровый от возбуждения напарник.
– Не стоит! Промажешь! Куда он, на хер, денется? Мы его щас старым дедовским способом выкурим! Прищучим кунака! Ховайся, браток!
Степан быстро извлек из карманов разгрузки на божий свет пару гранат. Савельев отполз в сторону.
Неожиданно в этот момент из класса, пересекая коридор, к окну метнулся
– З-зараза! – выругался Степан, обалдевший от грохота выстрелов. Рванув чеку, бросил гранату и распластался за убитым боевиком. «Эргэдэшка» упала мягко на керамзит перед проемом. Взрыв потряс здание. Осколки и керамзит разлетелись веером, кромсая, уродуя стены. Степан, не раздумывая, бросился вперед и, упав ничком у проема, швырнул вторую гранату внутрь класса. Опять рвануло. Ударной волной из класса вынесло огромное облако удушливой вонючей пыли. Сверху посыпалась какая-то дрянь. Вскочив на ноги, оглохший «собровец», влетел в помещение, строча из «ПКМа» в глубь класса, окутанного густой завесой.
Все было кончено. Под окном, привалившись к ободранному подоконнику, полусидел окровавленный боевик в сером омоновском камуфляже. Из-под вязаной шапки, которую перетягивала зеленая повязка с арабской вязью, по запыленному бородатому лицу медленно ползли кроваво-грязные потеки. Тусклые глаза при виде «собровца» на мгновение блеснули, ожили и тут же погасли. Исаев подошел к неподвижному телу, тронул дулом и присев рядом, устало прислонился спиной к стене.
– Оппаньки! Спекся, шахид! – раздался хриплый голос вошедшего следом Савельева.
Класс был пустой, если не считать трех-четырех сломанных парт, да двух увесистых рюкзаков, сваленных в дальнем углу. Из стен были вырваны выключатель, розетки, проводка отсутствовала.
– Глянь, мелкашка! – поднимая с пола винтовку с оптическим прицелом, оживился «собровец».
– Из таких в Грозном наших ребят щелкают как куропаток, легка и удобна для ведения уличных боев, не то, что «эсвэдэшка», – сплевывая сгусток грязной слюны и смахивая рукавом пыль с бровей и носа, отозвался Степан. Он почувствовал смертельную усталость, вдруг стопудовой веригой навалившуюся на него, будто вагоны разгружал.
– Какой-то Гаджи Мирзоев! – обернувшись к товарищу, Савельев помахал документом, который извлек из нагрудного кармана убитого. – Служба Национальной Безопасности Чеченской Республики Ичкерия.
Но Степан его уже не слышал, он был далеко…
Утро. Солнце еще не встало. Белое неподвижное светлое зеркало озера. Стелится на водной гладью нежными клочьями седой туман. Ему двенадцать лет. Он сидит в лодке и смотрит на медленно гребущего брата-близнеца. Из под весел Виталия, журча и завихряясь в маленькие водовороты, уходит за корму вода. В тишине слышны только скрип уключин да всплески стаек испуганных мальков, которых гоняет окунь или щука. Его пальцы за бортом в теплой, как парное молоко, воде…
На второй этаж поднялись остальные «чистильщики».
– Первый раз настоящего шахида вижу! – прогундосил из-за Савельева простуженным голосом Привалов.
– Погоди, паря, послужишь с наше и не такое увидишь! – перебирая личные вещи боевика, проворчал Колосков.
– Бля, да у них тут целый арсенал! Как только не разнесло к чертям собачьим всю хибару? – удивился, копаясь в рюкзаке подрывников, Стефаныч. – Если б не Степаша, эти воины аллаха уж давно бы люля-кебаб из нас сделали!