Вольному - воля
Шрифт:
Как на юной сосне хвоя.
И одна я сосна
Да на весь Млечный путь.
И одна я в пути чащоба.
Не пройти, не свернуть…
Хоть скажи что-нибудь,
Чтобы навстречу рвануться, чтобы
Заметался в капкане
На млечной тропе
Клок соснового меха…
Это в зареве канет,
Не станет тебе
Ни привета, ни эха…
***
Со
Для неё погибельно едино.
А душа привыкла к нищете,
Как привыкла глиною быть глина,
Что хотя любою стать могла,
Но всегда землёй, землёй по сути,
А не обожжённой добела
Стенкой в разрисованном сосуде.
Так влечет на гибель и на крах,
Чтоб сосуд распался тонкостенный
На ручей и глинистый овраг,
И на все подробности Вселенной.
***
Птица птицей…
а воля волей…
пахнет облако прелой хвоей,
и змеино пружинит мхами
приболотной земли дыханье.
Вроде путь мой да не по краю –
А тропу-то я прогибаю,
А ветлу-то я пригибаю,
Шаг баюкаю: баю-баю.
Шаг баюкаю, как ребенка.
Под стопою все тонко-тонко,
Под стопою все дышит кто-то:
То ли кладбище, то ль болото.
Матрешки
Когда бы небеса почаще разверзались!..
Когда бы жизнь моя – один мгновенный шок!..
Но что за тишина…
И дремлет на вокзале
Старуха, навалясь щекою на мешок.
Как в детство, в небеса впадая понемножку
И обретая вид затертой хохломы…
И вот уже в нее, как в старшую матрешку,
Вошли и купола, и древние холмы.
Под теплою щекой – матрех нижегородских
Полнехонек мешок на ярмарку зари.
Мне кажется, что я,
из крохотных и кротких
матрешек тех – одна, последняя внутри,
что свет на мне свои владения смыкает,
на плечи мне взвалив огромную вину.
Но что за чудеса!..
Вот век меня ломает –
А изнутри еще находит не одну!
Владимирка
Над
Воскресая,
Неприкаянная, былая,
Все по тракту бреду я босая.
Крепостная…
О, как долго спала я!
Проспала и державу, и волю,
И последнего конвоира.
Вот стою на дороге и вою:
«Милый, сирый…»
Кандалами, как волей объятый,
Ты веками проходишь Муром,
Ненаглядный мой барин проклятый,
Что ж тебе не спалось этим утром?!
Этим хмурым и вечно декабрьским…
Или так возлюбил народ свой?
Как тебе говорю я: «Царствуй».
Так я сыну скажу: «Юродствуй».
Вот он первенец твой, наследник.
И отрада любви холопской.
И поныне, как в ночь намедни,
Я за тряской бреду повозкой.
По ухабам и мокрой глине…
Уж она не видна далече.
Бог же в помощь твоей княгине!
Мой же путь за тобою вечен.
Так веками бреду одна я,
На Владимирке сына рожая,
И в твои кандалы пеленая,
И веками тебе чужая.
***
Кукует даль – расходятся круги.
А дна все нет – и значит, нет опоры.
Кукушка все летит из-под руки.
Который год летит она, который?
Конь вороной все ходит поперек,
Крылатый конь все гнезда завивает,
А белый на распутье трех дорог
Уходит в землю – гривою мотает.
Из-под копыта брызжет молочай,
Ползут корнями вольные поводья…
На что ни обопрусь я невзначай –
Кукушка вылетает из-под локтя.
***
В запустенье воздушные замки, в разрухе…
Лес осенний от вольной зари поредел.
Тихо руки сплетя, облака и старухи,
Как младенца,
купают звезду в череде.