Вольному воля
Шрифт:
Пошмыгав носом, Ляля приступила было к разговору:
— Я сегодня была в милиции. Мне сказали, что это ты нашла… нашла… Мишу… — Но тут же разразилась таким потоком слез, что я уже начала обдумывать, как бы мне поскорее избавиться от этой плакальщицы, пока она мне потоп в квартире не устроила.
— Ляля, — произнесла я решительно, — ты что-то хотела мне сказать или так зашла, по-соседски?
Может, это и жестоко по отношению к ней, но подругами мы никогда не были, поэтому ее стремление выплакаться в мою жилетку выглядело по меньшей мере странно.
Ляля стала торопливо вытирать
— Да-да, конечно. Я по делу пришла. Извини, что так… — она снова всхлипнула.
— Ничего, — сказала я. — Рассказывай, что за дело.
— В общем, менты уже начали расследование, но… Сама знаешь, как они работают. Представляешь, они даже меня заподозрили! Это, говорят, вы могли его… того… — нервный всхлип. — Придурки. Как же я могла его, когда сидела дома и ждала? А ты ведь частный детектив, — продолжала Лялечка. — И я тут подумала…
Мне все стало ясно. Я с тоской подумала об отдыхе, о море, о пляже, о загорелых аполлонах и курортных романах. Все это таяло в дымке… А почему, собственно, таяло? Разве я обязана заниматься этим делом, если не хочу? Вовсе нет. Откажу Ляльке, и дело с концом.
А девушка тем временем продолжала:
— …Ну и сама понимаешь, мне нужно еще и от себя подозрение отвести. Я-то тут при чем? А ты найдешь убийцу, вот пусть с ним и разбираются. А то пока они раскачаются, пока найдут его… Сколько ждать придется? А мне даже выехать никуда нельзя, с меня ведь подписку взяли, — тараторила Ляля, придя в себя и теперь требуя от меня сочувствия и помощи. — Ну так что, ты берешься? Я заплачу, — поспешно добавила она. — Хорошо заплачу. Ради Миши, — и снова полился бурный поток слез.
«С нее уже взяли подписку о невыезде, — подумала я. — А что, если и с меня тоже возьмут? Тогда уж точно плакали мои аполлоны в плавках. Нет, так дело не пойдет. Помочь, что ли, ментам на добровольных началах? А почему, собственно, на добровольных? Ведь если эта Лялька хочет нанять меня, тогда и вопрос решен. Заодно и денег подзаработаю. Добавлю к тем, петровским, и хватит не на Черное море, а на Средиземное».
— Короче, Ляля, — прервала я ее рыдания. — Придется взяться за твое дело. Но я очень дорого беру за свои услуги, ты знаешь?
— Я согласна. Ведь для Мишеньки… Узнать, кто его убил…
На том и порешили. А потом я выяснила для себя необходимые сведения об убитом.
Звали его Михаил Павлович Королев. Работал он директором одной фирмы, каких в Тарасове сотни. Крутился помаленьку: то да се, в общем — купи-продай. Но как бы там ни было, фирма приносила неплохой стабильный доход, на жизнь бизнесмен не жаловался. И семье хватало (он, оказывается, был женат), и Ляльке перепадало.
А в ближайшем будущем Ляльке должен был достаться и сам Королев. Так он ей, во всяком случае, неоднократно заявлял. Ошибочка, мол, по молодости вышла, а теперь только ты — единственная и неповторимая.
Лялечка, поплакав еще немного и посетовав на медленную работу нашей милиции, благополучно отбыла в направлении своей квартиры, а я принялась обдумывать план дальнейших действий.
Так, что мы имеем? Труп в лифте. Труп, когда еще был жив, являлся любовником Ляльки. Кто его убил? За что? Куда
В общем, версий убийства сразу вырисовывалось несколько. Во-первых, на почве бизнеса. Мало ли что: кому-то не угодил, с кем-то что-то не поделил и т. д. и т. п. Во-вторых, жена. Если она каким-то образом прознала про существование у мужа любовницы, то убийство могло быть совершено и на почве ревности. Ну и, наконец, сама Ляля. Слезы, слюни и все такое — это, конечно, хорошо, то есть не «хорошо», а понятно. Ведь если она и замочила своего любовничка, то ей и положено плакать. И даже этот широкий жест сделать — нанять частного детектива. Причем небось на денежки самого Королева. Вот три основных версии, которые и придется отрабатывать. Но надо бы еще узнать и версии ментов, может, у них что интересное имеется.
Надо бы разведать обстановку посерьезнее, но такие сведения можно добыть только в милиции. А как? Эх, если бы дело вел Киря… Да что теперь толку вздыхать.
Завершить этот сумбурный день я решила гаданием. Слишком противоречивой была ситуация, да еще и я в ней невольно оказалась замешана. В общем, я достала из ящика магические «кости». Это мои надежные и верные друзья, которые меня еще ни разу не подводили. Бросила двенадцатигранники на гладкую крышку стола. Выпала комбинация 18+3+34, которая означала буквально следующее: «К вам испытывали подлинную, глубокую любовь, хотя сами вы отвечали на нее только привычкой и небольшой привязанностью».
Непонятно. К чему бы это? Вроде никаких любовных историй в последнее время у меня не наблюдалось…
Ну да ладно, время уже позднее. А все эта Лялька… Пора на боковую. А разбираться что к чему и дела делать начнем завтра, на свежую голову.
Глава 2
Утром я проснулась на удивление рано. А ведь так устала за вчерашний день, что казалось, могу проспать сутки. Но в семь пятнадцать я уже была на ногах и даже успела принять душ. Заварив себе крепкого ароматного кофе, взяла сигарету, вышла на балкон и, отхлебнув чудодейственный напиток, сильно затянулась сигаретой.
День только начинался и обещал быть ясным и жарким. Но пока на улице было свежо и приятно. Я решила воспользоваться этим удобным моментом, чтобы как следует обдумать сложившуюся ситуацию. Первым делом хорошо бы позвонить Кире, старинному и надежному другу, по совместительству еще и подполковнику милиции. Надо выяснить, как продвигается официальное расследование, а там уже смотреть, что предпринять. Только сейчас еще слишком рано, вряд ли Киря уже пришел на работу. И я решила немного подождать.
Но тут вдруг раздался звонок сотового. Я взяла трубку — на том конце был не кто иной, как подполковник милиции Кирьянов, а попросту Киря. Собственной персоной. На ловца, как говорится…
— Привет, Танюха! — бодро сказал мой друг. — Не спишь?
— Не сплю, Киря, как раз о тебе думаю. Собиралась позвонить, а тут ты и сам.
— Дело вот в чем: я сегодня дежурил и просматривал последние дела. И, о чудо! Увидел твою фамилию среди свидетелей одного убийства. Как же это тебя угораздило, а, Татьяна?