Волонтер
Шрифт:
В одном из коридоров Соломин увидел Артема с девушкой. Павлов как раз только что победно закончил бой с охранником. Он увидел Юрия, переступил через секьюрити, скорчившегося на полу, и чуть ли не бегом направился к другу. Они обнялись. Алла устало прислонилась к стене и улыбалась сквозь слезы.
– Нашли парня? – сразу спросил Павлов. – Он жив?
– Как говорится, мы едва успели на отходящий поезд, – ответил Юрий. – Если бы… впрочем, пошли, сам увидишь.
Они вернулись по коридору назад, свернули налево и вскоре очутились у
Владимир скосил взгляд на незнакомого человека. Его губы дрожали, все тело бил озноб.
– Кто вы? – заикаясь, спросил он.
– Володя, я от твоей мамы, Вероники Сергеевны. Она ждет тебя, парень, – как можно спокойнее сказал Павлов. – Разожми пальцы. Прошу тебя.
– Мама, – выдохнул Владимир, и его рука безвольно опустилась.
Скальпель упал на пол и тихо звякнул. Юноша закрыл глаза и беспомощно опустился на операционный стол.
– Выводите всех наверх! – распорядился Дорофеев. – Звоните в городскую прокуратуру. Никого не выпускать!
Следователь был явно потрясен тем, что увидел в этом заведении. Он пытался маскировать свое нервное состояние отдачей команд, как нужных, так и совершенно бесполезных. Дежурный прокурор Москвы давно был оповещен и уже делал все, что от него требовалось. Выйти незамеченным из здания клиники и вовсе казалось невозможным. К больнице дополнительно подтянулась группа быстрого реагирования местного отдела полиции, вызванная Соломиным, которая тут же рассредоточилась по периметру здания.
– Найдите какую-нибудь одежду! – крикнул Артем и принялся вызывать «Скорую».
После разговора с диспетчером его взор устремился на Джеймса.
– Он под наркозом, – испуганно проблеял врач, все это время находившийся рядом с ним, и Павлов сразу узнал американский акцент.
– Так это он должен был получить новое сердце? – спросил он и сказал Марфину: – Вы можете снять маску. Она вам больше не нужна.
Американский доктор выполнил его распоряжение.
– Да уж, дядя, – вполголоса сказал Павлов, глядя на Джеймса, спящего под наркозом. – Тебя ждет неприятный сюрприз, когда ты проснешься. Если это вообще случится.
В операционную заглянул Юрий и сообщил:
– Коробов нашелся. Бился головой об дверь, но в остальном цел и невредим.
– Где Ремезов? – спросил Павлов.
– Ищут. Никуда не денется.
Павлов взглянул на Владимира и заявил:
– Если крысу загоняют в угол, то она будет защищаться до последнего.
Когда он вышел наружу, к нему шагнула Алла и тихо сказала:
– Не хочу, чтобы ты уходил.
Артем обнял девушку и проговорил:
– Да я и сам не уйду, пока ты не покормишь меня. Жутко хочу есть! – Павлов улыбнулся, и Алла крепко
Ускользнул
Ремезов сменил бег на шаг. Его лицо, посеченное осколками, болело, перед глазами, лишенными очков, все расплывалось, в боку кололо от перенапряжения, но он упорно двигался вперед. Морг находился в самом конце правого крыла. Похоже, нежданные гости туда пока еще не добрались. Там есть одна крошечная, почти незаметная дверь. Код замка знал только он. Даже этот заплывший хряк Коробов не был в курсе насчет потайного выхода из больницы.
Мысли Михаила Викторовича метались, словно напуганные рыбки в аквариуме. Он старался мыслить рационально, но это не очень у него получалось.
Неужели конец всему? Безмятежной жизни, невероятно прибыльному бизнесу?
Словно в ответ на этот вопрос в мозгу Ремезова сверкнула всего одна фамилия: «Павлов», и его зубы заскрежетали в бессильной ярости. Он ничего не пожалел бы, лишь бы оказаться с этим адвокатом в операционной, конечно, при условии, что тот окажется обездвижен, а ему будет предоставлена полная свобода действий. Вот тогда Михаил Викторович весьма доходчиво объяснил бы этому самовлюбленному павлину, кто в доме хозяин.
Ну да ладно, всему свое время.
Ремезов никогда никому не прощал обид. Даже в школе, будучи совсем ребенком, Михаил всегда помнил, с кем и когда у него возник конфликт, чтобы спустя дни, а то и недели в подходящий момент сделать бросок и ужалить врага в самое слабое место.
Он не простит Павлову этого поражения. От мысли о том, что все происшедшее явилось следствием подлых происков этого проклятого адвоката, пальцы Ремезова с силой сжимались в кулаки, на ладонях оставались красные вмятины от ногтей.
Наконец он оказался в морге. Охраны там не было. Из-за сработавшего сигнала тревоги вся она потянулась к главному корпусу.
Ремезов быстрым шагом миновал трехъярусные контейнеры, в которых хранились трупы, прошел в самый конец помещения. Он с трудом отодвинул высокий шкаф и увидел металлический люк. Михаил набрал на замке нужную комбинацию цифр, после чего открыл дверцу и брезгливо вдохнул затхлый прохладный воздух, заполняющий тоннель.
Лаз был узким, и Ремезов почему-то подумал, что Коробов точно застрял бы в нем. Он вспомнил мультфильм про Винни-Пуха, и эта мысль его рассмешила. Михаил закрыл за собой люк и пополз вперед.
Через несколько минут ржавая дверь трансформаторной подстанции, расположенной в ста метрах от клиники, чуть приоткрылась. Ремезов выглянул наружу. Кругом царила тишина.
«Вот было бы смеху, если бы на дверь кто-то повесил замок! – подумал он. – Тогда ты, уважаемый Михаил Викторович Ремезов, всю оставшуюся жизнь провел бы как крот, в подземном лазе и этой заброшенной будке, питаясь червями и жуками. Возможно, эту невзрачную постройку скоро вообще снесут напрочь. Ну и ладно. Свою функцию она уже выполнила».