Волшебный корабль
Шрифт:
— Я не думала, что ты придешь!.. — всхлипнула совершенно уничтоженная Дейла. Сервин же, явно не веря своим глазам, переспросил:
— Малта?… Малта Вестрит?…
Он глазел, он таращился, он пожирал ее взглядом. Малта знала, что подобный взгляд именуют невежливым. Ей было все равно. Она опять ощутила знакомую сладкую дрожь…
— Трелл? Ты, что ли? — Рядом с ними спрыгнул с коня Шакор Киф. — Рад видеть!.. А кто это с тобой? — Он посмотрел на Малту, потом снова на Сервина. — Не-ет, друг мой, ты не сможешь пойти с нею на бал. Ты же знаешь, что приглашены
И Малте весьма не понравилось что-то в его тоне…
Подъехала очередная карета. Лакей долго не мог распахнуть дверцу — подвела некстати заклинившая задвижка. Малта отвела глаза, напомнив себе, что благородные дамы не пялятся. Но скоро сам лакей бросил на нее взгляд… и потрясенно застыл, полностью позабыв, чем занимался. Изнутри кареты на дверцу навалился плечом тучный господин, и дверца распахнулась, едва не стукнув Малту. А из кареты — во всем своем обычном неряшливом великолепии — только что не вывалился Давад Рестар.
Малта поспешно отпрянула, уворачиваясь от дверцы кареты, и лакей подхватил ее под руку, думая помочь устоять… Если бы не это, Малта с легкостью избежала бы несчастья. Но случилось то, что случилось: Давад схватился за дверцу и кое-как удержался на ногах… наступив при этом на край ее платья.
— Ах, прошу прощения, покорнейше прошу… — начал он горячо. Потом слова замерли у него на губах. Он разглядывал Малту.
Она сама уже успела понять, сколь разительно изменило ее внешность переодевание, помада и тени. И на какой-то миг поверила, будто Давад ее не узнал. И Малта не выдержала — улыбнулась ему.
— Добрый вечер, торговец Рестар, — сказала она, делая реверанс (в длинных юбках это оказалось гораздо сложнее, чем она ожидала). — Полагаю, у тебя все хорошо?
Еще некоторое время он был способен лишь молча смотреть на нее. Потом выговорил:
— Малта? Малта Вестрит?…
Уехала карета Треллов, подкатила другая, вся отделанная зеленью и золотом — цвета Дождевых Чащоб. Наверняка это прибыли представители тамошних семейств. Бал начнется сразу, как только они рассядутся в зале.
Из-за спины Малты Рестару эхом отозвался Шакор Киф:
— Малта Вестрит!.. Поверить невозможно!..
— Конечно. — И она вновь улыбнулась Даваду, наслаждаясь тем изумлением, с которым он рассматривал то ожерелье у нее на шее, то пышные кружева в вырезе. Потом он вдруг посмотрел куда-то мимо нее, ей за спину. Малта обернулась, но никого там не увидела. «Проклятье!.. Дейла пошла на бал без меня!..» Она вновь повернулась к Даваду: тот отчаянно озирался кругом. Дверца кареты, привезшей жителей Чащоб, начала открываться… И тут Давад сгреб Малту за плечи и почти швырнул себе за спину, едва ли внутрь собственного экипажа. И прошипел:
— Стой смирно!.. Не говори ничего!..
А сам уже отвешивал низкий поклон представителям купечества Дождевых Чащоб, выходившим из кареты. Малта выглянула из-за его плеча… В этом году из Чащоб прибыли трое. Двое рослых и один коротышка — вот все, что Малта могла про них сказать, глядя на темные плащи с капюшонами.
— Добрый вечер, торговец Рестар, — прозвучало приветствие из-под одного капюшона. Женский голос показался Малте пронзительным.
— Госпожа Винтальи… — Давад склонился еще ниже. — Добро пожаловать в Удачный, на бал праздника урожая!
— Спасибо, Давад. Увидимся внутри?
— Всенепременно, — отозвался Рестар. — Вот только перчатки найду. Завалились куда-то в карете, никак не достать…
— Ах, вечно у тебя что-то случается, — ласково попрекнула его госпожа Винтальи. Все же голос у нее был не вполне человеческий. Вот она двинулась следом за остальными, а ноздрей Малты неожиданно достиг резкий запах человеческого пота, разлившийся в тихом осеннем воздухе. Пахло от Давада, успевшего, оказывается, взмокнуть.
Едва за торговцами из Чащоб затворились двери, как он стремительно обернулся и напустился на Малту. То есть прямо-таки схватил ее за плечо и хорошенько встряхнул!..
— Где твоя бабушка? — спросил он негодующе. И, прежде чем она успела ответить, потребовал: — Где твоя мать?
Она могла бы соврать. Могла бы заявить, что они уже прошли в зал, а она задержалась подышать вечерней прохладой. Но вместо этого Малта ответила просто:
— Я приехала одна! — Отвела глаза и заговорила тише, спокойней, как подобало при беседе двух взрослых людей: — Видишь ли, с тех пор как не стало дедушки, они заделались совсем домоседками. Это очень грустно видеть. Но я-то понимаю, что, если я не буду выходить в свет, то просто сойду с ума! Ты себе представить не можешь, какое мрачное у меня было вре…
Она успела только ахнуть — Рестар крепче стиснул ее руку и силой впихнул внутрь кареты:
— Живо! Живо полезай, говорю, пока кто-нибудь тебя не увидел! Я надеюсь, ты ни с кем не успела переговорить?
— Я… нет! Только с Дейлой и ее братом. Я только что приехала… Отпусти, Давад! Платье помнешь!..
Его поведение потрясло и напугало ее. Загнав Малту в карету, он решительно влез туда следом за ней. «Да что у него на уме, в самом-то деле?…» Малте доводилось слышать россказни о самых невероятных поступках, совершаемых мужчинами в угаре страсти и похоти. Но чтобы Давад Рестар?… Как отвратительно! «Да он же… старик!»
Усевшись, он стал захлопывать дверцу, но на сей раз упрямый замочек наотрез отказывался защелкиваться. Так и пришлось Даваду просто придерживать дверцу рукой.
— Кучер!.. — крикнул он. — Живо к городскому дому Вестритов! — И рявкнул на Малту: — А ты сядь! Я тебя домой отвезу.
— Нет! — вскочила Малта, — Выпусти немедленно!.. Я пойду на бал!.. Ты не смеешь так со мной поступить!.. И вообще… ты мне не отец!
Торговец Рестар, тяжело переводя дух, держал непослушную дверцу. Лошади взяли с места, карета дернулась, и Малту бросило на сиденье.