Волшебный корабль
Шрифт:
Она умолкла, и над залом повисла долгая тишина. Потом раздался приглушенный гомон голосов. Малта из этого заключила, что скучные разговоры закончились, и, перегнувшись к матери, прошептала:
— Пойду раздобуду чего-нибудь выпить…
— Тихо! Молчите! — зашикала на них обеих бабушка. У нее на лбу и кругом рта залегли глубокие морщины — знак внутреннего напряжения. Мать не издала ни звука. Малта отвернулась со вздохом.
Один из толстомясых братцев, сидевших по левую руку от них, неожиданно поднялся на ноги.
— Госпожа Хупрус! — Все головы повернулись
— Держать свое слово! — отрезала Янни Хупрус. И, чуть смягчив тон, как если бы собственная резкость удивила ее саму, добавила: — Мы должны сохранить наше единство. Нам следует отправить к сатрапу своих представителей… каковые, по общепонятным причинам, не могут быть выходцами из Чащоб. Но послание, которое они понесут, мы всячески поддержим.
— Что же за послание предполагается передать? — спросили из другой части зала.
— Я правда пить хочу, — прошептала Малта. Мать только сдвинула брови.
— Нужно потребовать, чтобы сатрап уважил наше изначальное уложение. Нужно потребовать, чтобы он отозвал этих… так называемых «новых купчиков». Чтобы возвратил нам земли, пожалованные в последнее время им.
— А если он откажет? — подала голос женщина из задней части зала.
Янни Хупрус переступила с ноги на ногу. Чувствовалось, как не хочется ей отвечать на этот вопрос.
— Давайте сперва попросим его сдержать слово, данное его предками. Мы ведь даже и этого еще не пытались. Мы жаловались и ворчали между собой, мы оспаривали то один отвод земель, то другой, но все порознь. Ни разу еще мы не поднимались как единое целое, как единый народ, чтобы сказать: «Держи свое слово, если хочешь, чтобы мы держали свое!»
— Но если он все-таки откажет? — настаивал все тот же голос.
Янни Хупрус приподняла обтянутые перчатками руки — и уронила их.
— Значит, у него нет чести, — проговорила она тихо, но слышно ее было в каждом уголке. — А что может быть общего у торговцев с тем, у кого нет чести? Если он не намерен держать свое слово — мы отзовем свое. Перестанем посылать дань… Будем торговать своими товарами где пожелаем, не отправляя даром в Джамелию их лучшую часть… — И закончила уже совсем тихо: — Выдворим «новых купчиков». Будем править своей страной сами.
В ответ на такие слова поднялся нестройный гвалт голосов. Кто-то возмущался, кто-то чуть не визжал от испуга, что-то восторженно ревел, высказывая госпоже Хупрус полное одобрение. Потом в конце ряда, где сидели Вестриты, неожиданно поднялся Давад Рестар.
— Послушайте… — прокричал он, однако, когда никто не обратил на него внимания, тяжеловесно взобрался на свой стул. — ПОСЛУШАЙТЕ МЕНЯ! — проревел он на удивление громко для такого несолидного и невзрачного человека. Все взгляды обратились к нему, гомон стал постепенно смолкать.
— Это безумие, — объявил он. — Подумайте лучше, что случится после! Вы думаете, он просто так возьмет и выпустит Удачный из рук? Да он пришлет сюда корабли, полные вооруженных солдат. Он отберет наши владения и передаст их тем самым «новым купчикам», которых мы собрались
— Тогда каково будет твое слово, Рестар? — гневно спросил кто-то из задних рядов. — Коли ты уж взялся говорить от имени своих приятелей «новых купчиков», так скажи — сколько они хотят с нас получить?
— Если бы сатрап, — поддержал кто-то, — желал в самом деле посылать боевые корабли Внутренним Проходом, он начал бы с того, что уже давным-давно очистил бы эти места от пиратов. А я вот слыхал, будто старые сторожевые галеры гниют у причалов, ибо налогов не хватает ни на ремонт, ни на то, чтобы команды нанять: все деньги уходят на сатрапские развлечения. И ему нет ни малейшего дела ни до пиратов, ни до морских змей, которые угрожают нашей торговле. У него все мысли только о развлечениях! И он-то еще собирается нам грозить?… Я вообще не понимаю, зачем составлять послания с требованиями! Действовать надо! Давайте сами возьмем и выгоним «новых». Что нам Джамелия?
— А товары мы продавать где будем? Вся лучшая торговля — на юге… Либо туда, либо к северным варварам!
— Джамелия нам необходима! Что мы без нее? Это — поэзия, музыка и искусство… наша прародина, в конце концов! Мы не можем прекратить там торговлю и в то же время…
— А змеи?! Проклятые работорговцы привлекают змей. Надо потребовать, чтобы невольничью торговлю во Внутреннем Проходе поставили вне закона…
— Мы — люди чести! Даже если сатрап не желает помнить о своем слове, мы по-прежнему связаны нашим…
— Заберут наши дома, наши земли, а нас самих погонят в неволю! И мы окажемся ровно там же, где были наши пращуры — преступники и ссыльные без надежды на помилование…
— Надо нам для начала снарядить свои собственные сторожевые корабли. Не просто гонять «новых купчиков» от устья реки Дождевых Чащоб, но еще истреблять змей и пиратов. И Калсиде объяснить однажды и навсегда, что граница между нами проходит не по Чащобам. Их власть оканчивается за Ближним заливом. А то они совсем…
— Так ты нас разом в две войны втравить хочешь? С Джамелией и с Калсидой? Забыл, что, если бы не Джамелия и не сатрап, Калсида нас уже давно попыталась бы подмять? Вот чем мы на самом деле рискуем, если решим отпасть от Джамелии! Войной против Калсиды!
— Война? Кто говорит о войне? Все, что требуется, — это попросить, чтобы сатрап Касго держал обещания, данные нам сатрапом Эсклеписом!
И вновь зал взорвался нестройным хором негодующих голосов. Почтенные торговцы вскакивали и кричали, кто-то лез на стулья… Для Малты все это было лишено малейшего смысла. Она подозревала, что и для остальных тоже.
— Мама, — прошептала она умоляюще. — Я умираю, пить хочу! Тут так душно! Можно хоть воздухом пойти подышать?
— Не теперь! — отрезала мать.