Волшебный корабль
Шрифт:
Ни к кому из них обратиться теперь она не могла.
И домой ей дороги больше не было. Вздумай она там показаться, домашние тотчас решат — кончилась гордыня, приползла с поджатым хвостом. А что надумает в этом случае содеять Кайл, и вовсе было предсказать невозможно. Чего доброго, объявит своей неотъемлемой собственностью ее сандалии и рубашку. С него станется и попробовать запереть ее в комнате, как нашкодившего младенца.
И все-таки была на ней ответственность за Проказницу. И этой ответственности никто с нее не снимал — хоть и было во всеуслышание объявлено, что-де корабль ни в коем разе ей не принадлежит!
В конце концов она решила утихомирить грызущую совесть и остановила пробегавшую мимо девчонку-посыльную.
Перечитав послание, Альтия недовольно нахмурилась, — наверняка они там сочтут ее лицемеркой. Ну и шут с ними. Это лучшее, что она может сделать. Ну а мать… она такой человек, что во всяком случае сходит посмотреть своими глазами. Альтия запечатала письмо капелькой воска и все тем же кольцом — и девочка убежала.
Покончив с этим делом, Альтия подняла повыше голову и как бы заново огляделась вокруг. Она, оказывается стояла на улице Дождевых Чащоб. Эту часть города они с отцом всегда очень любили… Всякий раз, бывая в Удачном, они с ним находили время под ручку прогуляться по этой улице, с восторгом разглядывая и показывая друг другу умопомрачительные товары, выставленные в витринах. Помнится, в свой последний приход сюда они забрались в лавку хрусталя — и провели там чуть не полдня… Торговец как раз выставлял новый набор ветряных колокольчиков. Любое дуновение воздуха вызывало к жизни нежную музыку. Колокольчики принимались звонить — и не абы как, нет, они вызванивали складную, неуловимую и нескончаемую мелодию. Уста смертного человека были бессильны ее воспроизвести, но в памяти она продолжала звучать. Папа тогда купил ей маленький полотняный мешочек с засахаренными фиалками и розовыми лепестками. И еще сережки в виде рыб-парусников. А она помогала ему выбирать ароматные камешки ко дню рождения мамы. И, выбрав, они вмести понесли их к серебряных дел мастеру — сделать перстни. Чудесный был день… Они ходили по самым странным лавчонкам, какие себе можно представить. И все эти лавочки торговали разными разностями с реки Дождевых Чащоб…
Говорят, в той реке сама вода несла волшебство. И, ужконечно, товары, которые привозили в город торговавшие там семейства, сплошь были отмечены соприкосновением с магией. Какие бы темные слухи ни ходили о первопоселенцах, так и оставшихся у реки, — привозимое оттудавыглядело чудесным и привлекательным. Семейство Верга торговало предметами, наводившими на мысли о древности: дивными коврами с изображенными на них не вполне человеческими существами с глазами цвета лаванды и топазов; невиданные драгоценности, сработанные из металла, природа и происхождение которого оставались никому не известными; глиняные вазы удивительного изящества формы, к тому же распространявшие аромат. Семейство Софронов привозило жемчуг, окрашенный в глубокие оранжевые, фиолетовые, синие тона, и сосуды из особого «холодного» стекла — они никогда не нагревались, и их использовали для охлаждения вина, фруктов, взбитых сливок. Еще другие продавали плоды квези: из их шкурки выдавливали масло, способное обезболить даже серьезную рану, а мякоть попросту опьяняла, причем на несколько дней…
Маленькую Альтию всегда с особой силой влекли магазины игрушек.
Все это даже в Удачном продавалось по ценам совершенно заоблачным, а после перевозки в другие города цена на них взлетала уже вовсе до звезд. Но вовсе не из-за дороговизны Ефрон Вестрит этих игрушек не покупал никогда — даже Малте, безобразно избалованной внучке. Альтия однажды попыталась добиться от него, почему, но он только покачал головой: «Нельзя, — сказал он, — соприкоснуться с магией и ни в коей мере не запачкаться. Наши предки рассудили, что слишком велика будет плата, и покинули Дождевые Чащобы, чтобы поселиться в Удачном. И мы с Дождевыми Чащобами не торгуем…» Альтия тщетно пыталась выяснить у него, что это все значит. Он обещал обсудить это с нею, когда она подрастет.
Между прочим, несмотря на все свои рассуждения, он купил-таки жене ароматические камешки, о которых она очень мечтала.
«Когда я подрасту…»
Они откладывали и откладывали тот разговор… А теперь он уже никогда больше не состоится. Эта горькая мысль развеяла приятные воспоминания и вернула Альтию к невеселой яви позднего полудня. Покидая улицу Дождевых Чащоб, девушка не удержалась и украдкой бросила взгляд в витрину магазина Янтарь на углу. Она почти ждала, что Янтарь будет стоять там и таращиться на нее… Но нет. Внутри были лишь ее изделия, прихотливо разложенные на куске золотистой парчи. Дверь лавки была гостеприимно распахнута, люди входили и выходили. Стало быть, предприятие Янтарь действительно процветало… Альтия попробовала сообразить, с какими семьями из Дождевых Чащоб была связана Янтарь, и как вообще ей все это удалось. У нее ведь, в отличие от большинства других, на вывеске не значилось эмблемы какого-либо семейства торговцев.
Остановившись в тихом переулке, Альтия отвязала свои сумочки-карманы и просмотрела их содержимое. Все оказалось так, как она и предполагала. Сегодня можно было снять комнату и как следует поужинать. Либо, питаясь впроголодь, протянуть несколько дней. Можно было, конечно, попросту вернуться домой… но заставить себя сделать это Альтия не могла. По крайней мере до тех пор, покуда там Кайл. Вот позже, когда он отправится в плавание, а она подыщет себе какое-никакое жилье и работу… тогда, быть может, она и сходит домой — забрать свою одежду и кое-какие личные украшения. Уж это-то она сможет себе вытребовать, не потеряв достоинства.
Но пока там Кайл — нет. Ни в коем случае. Альтия сложила монеты и бумажные деньги назад в кошелек и покрепче завязала его, с горечью вспоминая все то, что вчера она так бездумно потратила на выпивку. Вернуть те деньги, конечно, было нельзя, сколько о том ни мечтай. Лучше попытаться с умом потратить те, что еще остались. Она убрала сумочки назад под одежду, покинула переулок и решительно двинулась вперед по улице.
Ей необходимо было где-то переночевать… и только одно место приходило на ум.
Помнится, папа сурово предостерегал ее против его общества, а после и вовсе запретил его навещать. Как давно она с ним последний раз разговаривала! Но пока она была ребенком и не начала еще плавать с отцом, она обыкновенно проводила с ним чуть не все летние вечера. И это при том, что прочая городская ребятня его боялась и ненавидела. Альтия поначалу тоже боялась, но быстро утратила весь свой страх. Честно сказать, ей было жалко его. Вид у него, это верно, был весьма страхолюдный… но, если на то пошло, страшно было сознавать, что нашлись люди, сделавшие с ним ТАКОЕ!..