Вольта

Авдонина

На дворе стояло лето 2001 года. Дети смастерили воздушного змея из каких-то остатков бумаги, выпросили у сторожа старую леску и небольшой компанией побежали на открытое место его запускать. Они радостно бегали, по очереди держа заветную леску. Небо стало хмуриться, начиналась гроза, но детям не хотелось прерывать свою игру. От поднявшегося ветра змей взмывал так высоко, что до упора натягивал леску, норовя вырваться на свободу. С первыми раскатами грома дети вздрогнули, но никто из них не хотел прослыть трусом, поэтому они продолжили бегать за своим бумажным изобретением. Гестапо кричала детям, чтобы они возвращались, угрожала оставить их без ужина, но ее словно не слышали. Только с первыми каплями дождя, когда змей, сделав последний вираж, рухнул

к ногам Киры, дети заспешили наперегонки под крышу. Огромная белая молния вспорола небо, вонзив свои ломаные острые мечи в землю, дождь хлынул что есть мочи сплошным потоком. Валя громко взвизгнула, когда увидела, что ее подруга Кира замертво упала на землю, а на ее груди показалось выжженное пятно. Галина Семеновна с полным ужасом в глазах бросилась к Кире, та не подавала признаков жизни, Валя рыдала в голос и трясла подругу. Воспитатель срочно набрала скорую и начала прощупывать пульс, но то ли его не было, то ли от волнения она никак не могла его найти. На помощь прибежали другие сотрудники детдома, перенесли девочку в помещение, штатная медсестра начала реанимационные действия до приезда скорой. Валя сидела рядом с подругой и тихонько поскуливала, словно щенок, ее заставили принять успокоительное, так как ее состояние вызывало тревогу. Вдалеке послышался звук скорой, все выдохнули. Киру увезли в больницу, после всей суеты настала тишина, только Валя сидела на полу в углу и смотрела невидящим взглядом в пустоту. Через пару часов пришли вести из больницы – Киру откачали, но она в коме, выводы пока делать рано. Валю пришлось пустить в палату к подруге, там она почувствовала себя лучше, услышав, как бьется сердце подруги на приборах. Кира была в бессознательном состоянии трое суток, у нее были обожжены волосы и совсем отсутствовали ресницы, а на груди в области сердца расположился большой шрам, который всегда теперь будет напоминать об этом случае. Когда она пришла в себя, все наконец-то выдохнули, опасность миновала, но больше всех радовалась конечно же Валя-Валюта. Кира пробыла в больнице еще две недели и благополучно была выписана. Внешне все выглядело по-прежнему, но после этого случая стала молчаливой и замкнутой. В детдоме только и разговоров было об этом случае, сторож Иван Петрович рассказывал детям сколько вольт может быть в молнии, и что люди чаще всего умирают, когда такое напряжение проходит через тело и молнии необходимо опасаться. Маленькие дети конечно же не понимали таких слов как Вольт и напряжение, но, когда Кира вернулась, они бегали за ней и кричали: «Вольта идет!» Так и повелось – Вольта да Вольта.

– Кир, прошептала Валя подруге, когда все легли спать, – что ты чувствовала, когда тебя молния ударила?

– Это невозможно объяснить, как будто в тебя врезается тысяча иголок и все тело немеет, ничего не чувствуешь.

– Я так за тебя испугалась.

– Я знаю, я видела.

– Как это?!

– Ты только не говори никому, что я тебе сейчас расскажу.

– Могила.

– Когда я была в больнице, я видела себя как бы сверху, и тебя видела, и врачей.

– Это точно? Тебе не приснилось? – недоверчиво спросила Валя.

– Нет, не приснилось. На тебе было голубое платье и ты держала меня за руку.

– Офигеть!

– Валь, а ты привидений боишься?

– Боюсь, а что?

– Я их тоже теперь вижу.

– И сейчас видишь? – ужаснулась подруга.

– Прямо сейчас нет, но у нас здесь ходит привидение мальчика, и мне кажется, он знает, что я его вижу. Мне страшно, Валь, я не знаю, что он от меня хочет.

– А что он делает?

– Он хочет, чтобы я за ним куда-то пошла, а я боюсь и делаю вид, что его не вижу, но он не верит.

– Он тебе что-то говорит?

– Нет. Только ходит за мной, а когда я совсем не реагирую на него, то он уходит.

– А если спросить, что он хочет?

– Мне кажется, он не ответит.

– Может сходить за ним?

– Если ты со мной пойдешь, то я соглашусь, а то одной мне очень страшно.

– Хорошо, только ты предупреди, как

он появиться.

На том подруги и порешили.

В течение следующего дня ничего необычного не было, а ночью Кире не спалось, и она увидела этого мальчика в окне. Она растолкала Валю, которая довольно крепко спала.

– Что случилось? – спросила она Киру.

– Он пришел.

Сон с Вали слетел, как не бывало.

– Где он? – шепотом спросила Валя.

– Там, за окном.

– А что он делает?

– Смотрит на нас.

– Что делать будем?

– Пойдем на улицу.

Девочки оделись и тихонько прокрались мимо дремавшей дежурной нянечки на улицу. Они обошли вокруг здания и остановились на углу, за которым должно было находиться привидение мальчика. Кира выглянула из-за угла, мальчик увидел ее и пошел к ней навстречу. Ей хотелось бежать со всех ног, но рядом была подруга, которая крепко держала ее за руку и придавала мужества. Мальчик подошел к ним, поманил за собой и пошел в сторону хозпостроек, девочки нерешительно двинулись за ним. Когда подошли к бетонному колодцу, на котором лежал тяжелый чугунный люк, он остановился и молча указал на крышку люка.

– Ты чего? Мы ж не сможем его поднять! – сказала Кира.

Но мальчик повторно показал на люк.

– Ты хочешь, чтобы мы заглянули в колодец?

Мальчик молчал и упорно указывал на крышку люка.

– Валь, он хочет, чтоб мы туда заглянули.

– Но нам не справится.

– Что же делать?

– Надо кого-нибудь попросить.

– А что мы им скажем? Что привидение просит открыть колодец? Меня тогда точно в дурку отправят.

– Ты подожди, – сказала Валя в пустоту, – мы обязательно что-нибудь придумаем.

Девчонки побежали обратно, до утра Вале уснуть уже не удалось, а Кира под утро задремала.

После завтрака они стали прикидывать различные варианты, чтобы взрослые открыли колодец, но ни один из них не был признан хорошим. При любом раскладе пришлось бы сказать, что Кира видит привидения, а она была категорически против этого. Тут в дверях появилась Гестапо:

– Рукавицына, я тебя ищу везде, а ты здесь прохлаждаешься. Я что ли за тебя буду стенгазету рисовать?

– Какую стенгазету? – удивилась девочка.

– Посвященную двадцатилетию детского дома.

– Первый раз слышу.

– Ну хорошо хоть слышишь. Дуй к Петровичу за ключом от архива, я с Верой Андреевной договорилась, чтобы тебя туда пустили, вдруг тебе какая информация понадобиться из истории нашего детского дома.

– А можно со мной Кира пойдет?

– Зачем?

– Ну вдвоем удобнее информацию обрабатывать, вдруг я что-то важное и интересное пропущу, а она заметит.

– Ладно, идите вдвоем.

Девчонки переглянулись и побежали за ключом от архива.

– Иван Петрович, нам Веранда, то есть Вера Андреевна, разрешила ключ от архива взять.

– Знаю, знаю, – сказал Петрович, выкладывая на стол ключ.

В архиве было тесно и пыльно. Довольно долго подруги осматривались по сторонам, не зная с чего начать поиски. Валя взяла стремянку и полезла на верхнюю полку, где лежали старые альбомы, покрытые толстым слоем пыли. Разворошив эту полку, девчонки расчихались не на шутку. Наконец, устроившись поудобнее, они стали рассматривать старые фотографии, время летело незаметно. После обеда они снова вернулись в архив и просидели там до самого вечера. Перелистывая один из альбомов, Кира замерла как вкопанная.

– Ты чего застыла? – спросила Валя.

– Это он, – указала на черно-белую фотографию Кира.

– Мальчик-привидение?

– Да.

Девчонки стали с особой тщательностью просматривать этот альбом. Это был один из первых выпусков детского дома.

– Вот это да! Смотри, – сказала Валя, перевернув одну фотографию, где были указаны имена и фамилии ребят. Так девочки узнали, что мальчика зовут Коля Михайлов, никакой другой информации девочкам добыть не удалось.

– Надо бы поспрашивать о нем у Петровича, он же с самого основания детдома здесь работает, – предложила Валя.