Воля под наркозом
Шрифт:
– Сейчас я хочу, чтобы ты забыл все, что случилось сегодня, вчера, вообще на этой неделе, – требовательно сказал Крутиков, – и вспомнил, что происходило ровно три года назад. У твоей любимой женщины был день рождения, вы сидели с ней вдвоем в точно такой же комнате…
Я послушно представил себе описанную картинку. Действительно, было такое – день рождения, комната, любимая женщина… Как же она выглядела? Потом я подумал, что все это, в общем-то, не важно, не имеет значения. А что имеет? Любовь, вспомнил я, дружба, работа по
В комнате стояла тишина. Я удивленно посмотрел на Крутикова, чего это он замолчал? Тот слегка улыбнулся. Тишина показалась мне слишком уж подозрительной. Я перевел взгляд на Чехова. Тот таращился на меня с нескрываемым ужасом.
– Ладыгин! И вы с Катей в самом деле все это проделывали?!
Он мгновение полюбовался на мою вытянувшуюся физиономию и гаденько рассмеялся.
– Чего?! – Я уставился на тезку. – Крутиков, ах ты паршивец!
Колобок неодобрительно покосился на Чехова, успокоил:
– Не волнуйся, Володь. Я этику профессии блюду свято. Бестактных вопросов не задавал. Единственное, что сделал, так это немного подправил тебе нервишки. А то ты совсем какой-то дерганый стал последнее время.
– Да идите вы! Оба! – огрызнулся я беззлобно. – Я пошел звонить. Крутиков, где здесь ближайший телефон-автомат?
– Зачем же автомат? – сказал Колобок. – Телефон в коридоре на стене.
Он встал, принес мне трубку. Чехов дернулся было что-то сказать, но Колобок предостерегающе покачал головой. Я взял трубку, сухо поблагодарил и удалился на кухню, на ходу набирая номер. Правда, решимости у меня уже значительно поубавилось.
– Володечка, я так ждала твоего звонка, – с легкой укоризной сообщила Катя.
Невыразимая радость захлестнула меня, гнетущее уже который день беспокойство отпустило. Только теперь я понял, насколько тяжело переживал последний разговор с Катей. Но сейчас это было не важно. Она ждала моего звонка и рада была меня слышать.
Я широко улыбнулся нахлынувшим чувствам, признался:
– Я скучал. Боже, я так хочу тебя видеть!
– Так в чем же дело? – Катя мелодично рассмеялась. – Приезжай, я жду.
«Уже еду!» – готов был крикнуть я, но Катя нетерпеливо спросила:
– Ты где? Дома?
Этот вопрос, прозвучавший легким диссонансом, мгновенно разрушил чары и вернул меня к реальности. Сомнения вихрем пронеслись в голове. Действительно, сначала надо во всем разобраться, подумалось мне, иначе так и буду кидаться из крайности в крайность, как бумажный кораблик по волнам. Но как же Катя? Ей не скажешь: «Подожди, родная, позвоню через недельку», с ней может быть или «да», или «нет». Так ничего и не придумав, я решил избрать компромиссный вариант – отсрочу нашу встречу до завтра, а там будь что будет.
– Знаешь, Катя, тут такое дело… – слова давались с трудом, ощущение было такое, что я пытаюсь пешком по воде перебраться на другой берег. –
– То есть сегодня ты не приедешь? – удивилась она.
Я промямлил:
– Я обещал, понимаешь?
– Ну что же, – из трубки потянуло холодком с примесью разочарования. – Завтра так завтра.
Раздались короткие гудки. Вот черт! Болван, недотепа! Мальчишка! Я постучал себя по лбу, начал торопливо набирать Катин номер. Над кнопкой с последней цифрой рука моя замерла. Действительно мальчишка. Подросток-переросток. Не успел принять решение, тут же на попятную. Мне же не сказали «нет, меня это не устраивает». Значит, решено – до завтра.
В коридоре я аккуратно повесил трубку на место, неторопливо прошел в комнату, сел в кресло. Чехов и Колобок выжидающе молчали. Я устроился поудобнее, положил ногу на ногу и ухмыльнулся, вспомнив почему-то тетку, грудью таранящую меня в магазине.
– Так я не понял, берем штурмом трансформаторную будку или полковник бежит за пивом?
Оба облегченно вздохнули, заулыбались. Чехов пошутил:
– Так это же ты у нас генератор нестандартных идей. Вот и сгенерируй что-нибудь эдакое, неожиданное.
– Дайте-ка подумать… Значит, так, насколько я успел разобраться в ваших штучках, караулить тебя должны около дома. Но есть реальная опасность, что будут поджидать также и в районе лаборатории?
Чехов кивнул.
– Примерно так.
Я выпустил на волю свое буйное воображение и немедленно сгенерировал потрясающую идею.
– Легко! Тезка, ты машину водишь?
– Допустим, – Крутиков насторожился.
– Тогда можно сделать вот так…
Поначалу предложение было встречено скептически.
– Ну, не знаю, – протянул Чехов. – Слишком уж как-то… нахально. И просто. Купятся ли?
– Еще как купятся! – воскликнул я с энтузиазмом, припоминая свои недавние рассуждения о шаблонности поведения. – По себе знаю. На ринге опаснее всего спарринговать с крепким и сообразительным непрофессионалом – ты подсознательно ждешь от него соблюдения правил, привычных маневров, а он этим маневрам попросту не обучен и потому способен на разные нестандартные штучки и хитрые, не боксерские, удары.
Оценка Крутикова была более категоричной:
– Чистейшей воды авантюра! Я в этом представлении участвовать отказываюсь!
– Друг называется, – мягко пожурил я его. – Пусть авантюра. Но ты сам же говорил: человек видит то, что хочет увидеть, а не то, что есть на самом деле.
Колобок удивился.
– В самом деле я так говорил? А что? Какой-то смысл в этом есть…
Через три часа бурных обсуждений, споров, дикого хохота и переодеваний мы были готовы к осуществлению плана. Время «икс» единодушно назначили на двадцать два ноль-ноль как наиболее подходящее – еще не ночь, но уже достаточно темно.