Воплощенные
Шрифт:
Видно, понимание отразилось на моем лице, потому что ответа на мой вопрос не последовало. А вот предложение… Увы, его я тоже не могла проигнорировать.
– Лери Талина, вы позволите вас проводить?
Локар выглядел невозмутимым, но меня это не обманывало. Духи стихий умели скрывать свою суть.
– Конечно, канн Локар. – А про себя добавила: «Разве ж я могу отказать?!»
Он знал, что мы могли воспользоваться скрытыми путями, но… едва заметный жест – и к нам пристраиваются двое воинов, лишая меня выбора. Хорошо еще, не предлагает
Или просто догадывается, где именно проходит граница моего терпения?
Из малого джейсина мы вышли молча. Две каменные дорожки, разделенные стоком для отвода воды, одна широкая – для всадников, вторая уже, для пеших, полого спускались вниз, окруженные похожими на стражей деревьями. Когда-то мы бегали по ним с сестрой наперегонки. Когда-то…
Предрассветные часы были тревожно тихими, безветренными, словно воздух исчерпал свои силы и затих, сейчас же порывы рвали ткань, норовили бросить в лицо распущенные пряди волос.
Длинная юбка путалась в ногах, усиливая мое раздражение. Ведь собиралась надеть мужской костюм…
– Если лери не против, я хотел бы, чтобы моя спутница стала вашей нелиной.
Я уже почти расслабилась, радуясь тому, что он не нарушает тишины. Но, как видно, рано.
– Вы выбрали спутницу?
– Да, моя лери. – Его улыбка была… испытывающей. – Она ансаир.
Похоже, я пропустила очень многое.
– Я не могу принять это предложение. – Мне удалось справиться и с голосом и с желанием ударить его по лицу. У меня не было на это права.
Сколько я ни повторяла сама себе, что когда-то законы этого мира были и моими законами, что, если бы не годы, проведенные на Земле, я не усмотрела бы в его словах ничего, что могло вызвать такую реакцию, это не помогало. И ведь не объяснишь, не поймут.
– Потому что она проклятая?
Не знаю, чего он добивался, но разозлить ему меня удалось. Я остановилась резко, но он был быстрее и уже стоял, замерев, напротив меня. Бесстрастный, равнодушный… беззащитный перед моим решением.
Как и тогда.
Память била всплывающими картинами прошлого, от которого я не могла избавиться.
Вот он входит в камеру, очень аккуратно прикрывая за собой толстую дверь. Словно я могла сбежать!
Вот откидывает капюшон, который закрывал его лицо, снимает плащ и… опускается передо мной на колени. Берет в руки мои ладони, делясь своим теплом. А в темной синеве глаз разлита боль, которую он даже не пытается скрыть от меня.
Вот его губы шепчут что-то, слишком тихо, слишком бессвязно. Но я знаю, о чем он говорит, слыша не слова, стук его сердца. Я качаю головой, надеясь, что он замолчит, но… он говорит и говорит. О том, как полюбил увидев. Как мечтал сказать мне об этом. Как ненавидел собственного князя, не веря в мое предательство.
Я не могла объяснить ему в тот момент, что ждала не его. Что жаждала услышать все, что он произнес, но только из уст другого. Что была очарована Эриаром, его мужественностью,
– Потому что она спутница княжича! – Мой тон был жестким. Я слишком боялась показать, насколько слаба перед воспоминаниями о той ночи. – Неужели вы, канн Локар, позволите ей прислуживать?!
Во мне плескалась ярость, он же с каждым мгновением становился все спокойнее. Не внешне. Я видела, как смягчается его взгляд, как сползает маска самообладания с его лица.
– Не прислуживать, лери Талина, служить. Не унижением это будет для нее – честью. – И чуть помедлив, словно взвешивая, стоит ли продолжать, тихо закончил: – Да и мне будет спокойнее, если она будет рядом с вами, моя лери.
Последние слова он уже не произнес – выдохнул вместе с очередным порывом ветра, голосом сливаясь с шелестом листьев, стрекотаньем птиц, встревоженных неистовством стихии.
– Я подумаю, канн Локар, – сказала я, не скрывая, что недовольна той ловушкой, в которую он меня загнал. Могла, конечно, ответить ударом на удар, отметив, что посоветуюсь с мужем, но… это было подло. По отношению к нему. – Через два дня я сообщу вам о своем решении.
Его поклон уже не казался издевкой, но меня это не радовало. Локар становился еще одной моей проблемой. Не меньшей, чем разоренный Самар’Ин, вырванные из привычного круга дети, Эриар, так неожиданно ставший мужем.
Последний ярус нижней крепости показался неожиданно – я задумалась над превратностями судьбы. Стена деревьев расступилась, открывая большой двор между основными казармами и тренировочный плац, чуть в стороне от которого располагалось стрельбище.
Дарью и Александра я увидела сразу. Точнее, услышала. Их смех заглушал задорное тявканье кутенка хорта, а иногда и команды старшего воина.
Щенку рядом с двойняшками я нисколько не удивилась. Эта парочка словно магнитом притягивала к себе четвероногих беспризорников всех возрастов и мастей. Да и появление детеныша волка меня не смущало. Раз в округе крепости шли бои, могли разорить логово. Пока не начнут чернеть, эти звереныши мало чем отличаются от своих одомашненных собратьев.
А вот то, что рядом с ними находился ансаир… Совсем юный, но от этого не менее опасный. Помимо желания взгляд отмечал, насколько выверены его движения, как по-звериному грациозны.
Это была тема для разговора с мужем.
– Моя лери.
Я так загляделась на игры детей, что едва не пропустила приближение князей.
– Князь Эриар. – Я сделала намек на улыбку, чтобы хоть как-то сгладить обеспокоенность во взгляде, которую он заметил, и повернулась к огненному: – Рада видеть вас, князь Аранар. Надеюсь, вы прибыли не для того, чтобы высказать мне претензии? Кажется, я вчера испортила вам все представление. – И, не дав ему ответить, посмотрела на Локара, который продолжал стоять поблизости, ожидая позволения уйти. – Благодарю вас, канн Локар. Я больше вас не задерживаю.