Вопрос права
Шрифт:
– Тогда могу ли я надеяться, – продолжал он светски, – что вы примете мои искренние извинения?
– Приму, – сказал я, пытаясь свинтить баллончик с одного из горшков. Баллончик не отвинчивался. – Как не принять? Считайте, что уже принял.
– В таком случае не будет ли с моей стороны слишком смелым предположить, что вы, как интеллигентный человек, позволите мне заострить внимание на некоторых весьма и весьма любопытных аспектах парапсихологии как науки?
– Нет, – отрезал я, воюя с резьбой. – Нет. Заострить не позволю. И вообще разговаривать с вами о парапсихологии я не стану. Не на такого напали.
– Но почему?! – изумился он.
– Потому что это не тема для разговора, –
Все-таки я был здорово зол на него за вчерашнее. Хотя умом понимал, что злиться мне нужно только на собственную глупость – но то умом…
Вконец вспотев, я все-таки отвинтил от горшка заевший баллончик и навинтил свежий. Черт знает что: если так пойдет и дальше, недолго сорвать резьбу. Ну ладно, пусть я заслужил такие мытарства, но росток-то тут при чем? Несправедливо.
Рыба-Кит внял совету и нашел себе дело: сел в соседнее кресло и принялся просвещать меня по вопросам парапсихологии. В его тоне проскальзывало участие: подумать только, ведь есть же на свете люди, никак не желающие понять, какие неисчерпаемые возможности сидят у них внутри!
У меня внутри сидела тоска. Раза два я не выдержал и рявкнул, но на Рыбу-Кита это не произвело ни малейшего впечатления, он даже не сбился. По-моему, он был вообще не способен обижаться. Вскоре я забрал горшки и перешел в корму на последнюю пару кресел. Это не помогло. Рыба-Кит следовал за мною, как привязанный. Уже через десять минут я был вынужден бороться с искушением надрать ему уши, но мой мучитель ничего не замечал. Будь мы по-прежнему на борту лайнера, я нашел бы случай скрыться и он бы меня еще поискал, – но куда сбежать в спасательном суденышке, рассчитанном всего-то на десять мест? В санузел?
Я решил не обращать внимания и попытался не слушать. Но то ли его голос обладал повышенной проникающей силой, то ли мой слух сам непроизвольно настраивался на единственный звук внутри вельбота, только мои потуги ни к чему не привели. Потоки, ручьи, целые реки слов проникали, казалось, в самый мой мозг и блуждали в нем без всякого желания выбраться наружу. Это было ужасно.
Только за едой я немного отдохнул. Правда, Рыба-Кит продолжал вещать и с набитым ртом, но все-таки это было уже легче. Живут же такие настырные типы! Между прочим, вот задача: как мне в сих условиях обеспечить должный уход за конусоидами, требующими, как хорошо известно, постоянного и напряженного внимания? Любой знаток признает, что это невозможно.
– Да хватит же! – взмолился я к вечеру. – Оставьте меня в покое, у меня от вас мозговая чесотка. Читайте лучше свои книги. Только, ради бога, не вслух.
– А вы не хотите почитать? – спросил он, доставая портфель.
– Увольте.
– А если даже не читать, – Рыба-Кит вдруг оживился, видно, напал на идею. – Вот посмотрите на эти иероглифы. Не правда ли, прекрасно? Красота и лаконичность, только и всего, скажете вы и будете не правы. Созерцание иероглифов успокаивает ум и улучшает ауру, но и это еще не все. Сейчас я вам покажу, вот, возьмите. Смотрите на иероглифы внимательно, постепенно сосредотачиваясь…
– И что будет? – спросил я.
Он не успел ответить. А если бы и попытался, я бы не стал слушать его бред.
– А что будет, – зловеще сказал я, вставая с кресла и медленно надвигаясь на Рыбу-Кита. Руки чесались. – А что будет, как вы думаете, если я сейчас ударю вас по голове и выброшу за борт? Чтобы вы не отравляли мою жизнь. А? – Я нависал над ним, как горилла. – Как вам это понравится?
– На помощь! – взвизгнул Рыба-Кит. Он понял, что я не шучу, да и как тут
Интересно, к кому он обращался?
– Ни с места! – раздался посторонний голос.
Я вздрогнул и нервно оглянулся. Никого. Ну и правильно, кто тут еще может быть? По-видимому, голос подал сам вельбот. Скучный такой голос, даже ленивый, с расстановочкой, как у человека, которому абсолютно нечего делать. Стоит такой балбес, вроде часового, зевает до икоты, ловит мух… Тьфу.
Рыба-Кит визжал не переставая. Деваться ему было некуда, я загнал его в угол.
– Остановитесь! – предупредил голос. – Вы собираетесь нарушить право человека на жизнь. В случае, если вы не измените своих намерений, я буду вынужден вас обездвижить.
Вот тебе и раз. Торжествующе хрюкнув, Рыба-Кит проскочил у меня под рукой и как ни в чем не бывало повалился в кресло. Меня передернуло. Какой-то безмозглый механизм намерен меня учить, мало того – распоряжаться моими поступками! Слыханное ли дело – обездвижить? Не слишком ли?
– Эй, железо, – начал я с оскорблений. – Ты кто такое, чтобы здесь командовать?
– Я являюсь модернизированной моделью мозгового механизма спасательного средства, – донеслось из стены ничуть не обиженным тоном. По-видимому, механизм был достаточно примитивным. – Сокращенно – ММСС-М. В мои обязанности входит доставка пассажиров на ближайшую спасательную планету и обеспечение им гарантированного минимума прав, утвержденных законодательно.
Рыба-Кит хихикнул.
– Так вот, о правах, – сказал я, стараясь не обращать внимания на Рыбу-Кита. – Почему ты, собственно говоря, решил, что я собираюсь его убить? Тебе известно, что такое гротеск, преувеличение? Я ведь только хотел, чтобы он от меня отстал, и не более. Что скажешь?
Надо отдать механизму должное, он не затянул с ответом:
– Намерение нарушить право человека на жизнь было высказано вами прямо и недвусмысленно, – сказал он, – а также подтвердилось вашими дальнейшими действиями. В этих условиях я был обязан не допустить нарушения права, входящего в гарантированный минимум.
– И эдак ты следишь за всеми правами, сколько их там? – спросил я из интереса. – Так-таки за всеми без исключения?
– За всеми, – ответило железо.
Очень мило. Я задумался. А ведь в этом что-то есть, что-то такое, что сразу переводит жизнь спасаемых пассажиров в ранг сравнительно безопасного времяпровождения. Что-то очень дальновидное и очень оскорбительное. Ведь если вдуматься как следует, что из себя представляет нормальный контингент на спасательном судне? Нетрудно вообразить: десять ополоумевших от страха пассажиров, будущее неочевидно, кто-то кого-то потерял, шум, слезы, дети плачут, нервы на пределе… Далеко ли до беды? Ну, положим, метать жребий, кого первым съесть, пассажиры не станут, еды полно, но так или иначе несколько недель сначала на вельботе, потом на спасательной планете люди будут вынуждены вариться в собственном соку вместе со своими претензиями и жалобами, со своими склоками и амбициями. Со своим нытьем. Худо. Иное дело мозговой механизм или как его там – совсем ведь иная ступень бытия. Он не командует, боже упаси, не вмешивается без острой нужды, не развлекает пассажиров научно-популярными лекциями, не показывает их детям мультиков – зачем? ОН СЛЕДИТ ЗА СОБЛЮДЕНИЕМ ПРАВ. Ему нет дела ни до неизбежной скуки на борту, ни до того, что людям, лишенным возможности выплеснуть на ближнего свои эмоции, хотя бы и с попранием каких-то прав, остается лишь скрипеть зубами в полном бессилии и медленно сходить с ума. Ну и пусть. Зато все люди останутся целы – как звери в клетке. Каждый – в своей, а тех, кто грызет прутья, можно и обездвижить. Чтобы впредь не грызли и берегли зубы.