Вор и тьма
Шрифт:
– Кровь и песок! – Имперец вскочил, чтобы не пустить эльфа к упырю, однако не успел помешать.
Внешне совершенно спокойный эльф нагнулся к мертвецу, чтобы выдернуть из него четыре стрелы. Орки подняли рогатины, словно приготовились разить копьями, только вот неясно кого – неупокоенного, рядом с которым в опасной близости появился живой, или все же эльфа. Манрок бросил воинам пару фраз на орочьем языке, и наконечники копий опустились; Нарваг и Болг все-таки направляли копья на эльфа.
Хороши же мои проводники… Готовы в любой миг вцепиться друг другу в горло!
Повязка на руке вождя напиталась кровью.
– Надо звать Велдона, – пробормотал я, вспомнив о лечебной магии святого отца. Без нее Манроку придется туго.
– Идет, – растянул лицо в улыбке толстяк, – легок на помине.
Не говоря ни слова, инквизитор последовал прямиком к телу Гурдуна, неупокоенные-то – по его части. Эльф поспешил убраться. Крик и его хозяин, гном Барамуд, держались подальше от церковника на всем протяжении похода.
Монах достал серебряное Распятие.
– Отец Томас! – Манрок решительно окликнул инквизитора. – Мы сами проводим нашего брата в последний путь. По завету предков!
Инквизитор смерил вождя долгим взглядом черных глаз, однако орк не отступил, выдержал взор церковника. Томас Велдон спрятал крест в рукав темно-коричневой рясы, которую носил поверх горской куртки. Теперь внимание монаха переключилось на окровавленную повязку на руке орочьего вождя.
Акан Рой едва слышно чертыхнулся.
– Хорошо хоть эти собачиться не начали, – произнес он.
Монах подошел к вождю почти вплотную.
– Тебе надо помочь, – сказал он, – кровотечение не остановится, пока стрела в плече.
Морок недоверчиво посмотрел на инквизитора.
– Веруешь ли ты? – продолжил отец Томас, он снова вытащил серебряный крест.
Орк шумно вздохнул:
– Верую. Только Бог Отец и Бог Сын – не мои боги.
Томас Велдон посмотрел куда-то вдаль и снова спрятал Распятие.
– «А для язычников милости Твоей нет», – не глядя перед собой, монах процитировал Священное Писание и направился обратно в лагерь.
Воины Манрока нехорошо косились на инквизитора. Очень нехорошо.
– Проклятье! – тихо прорычал Рой. – Зря они так!
– Кто?
– Да оба! – в сердцах произнес толстяк. – Не до жиру, быть бы живу. Мы в Запустении, а они надумали мериться верой! Морок, ну ты-то чего?
Орк отмахнулся здоровой рукой:
– Сами справимся. Чем шуметь, помоги лучше.
– Я-то помогу, – толстяк сплюнул и потянулся к фляжке на поясе, – токмо бренди на тебя, упрямца, жаль.
Имперец присоединился к паре орков с рогатинами; граф сказал, что пусть неупоконенный только шевельнется, и он сразу стреляет; а я и Рой занялись раной Манрока. Вернее, горец занялся. Я лишь смотрел и размышлял о безрадостных перспективах нашего отряда.
Рой срезал рукав куртки, напитавшийся кровью орка, затем снял повязки и обильно смочил рану бренди.
– Стисни зубы, Морок. Гард, держи его руку, а ты, Ивур, следи, чтобы он не упал, если потеряет сознание.
Толстяк взялся за древко стрелы. Она не очень глубоко вошла в руку,
– Готов?
Когда орк кивнул, Акан резко и сильно толкнул стрелу вниз. Орк закричал и потерял сознание на три удара сердца; хорошо, Ивур не сплоховал и подхватил вождя. Однако Рой мучил орка не зря – стальной наконечник проткнул плоть и полностью вышел наружу.
– Терпи, – предупредил толстяк.
Морок снова кивнул, и Рой толкнул стрелу, чтобы с той стороны показалось древко. Орк простонал, но на сей раз чувств не потерял, хотя боль испытывал сильнейшую.
Теперь древко торчало по обе стороны руки. Нож толстяка сточил дерево, отделив металлический наконечник, и Рой снова дернул стрелу, уже в обратном направлении. Все! Окровавленная деревяшка полетела прочь. Манрок вымученно улыбнулся и поблагодарил Роя.
Чертов орк! Хорошо досталось? Все потому, что взбрыкнул! Вон оно как без магии инквизитора! Чертов монах! Чертов эльф! Я иду в сердце Запустения в окружении людей и нелюдей, половина из которых ненавидят друг друга, и все не доверяют остальным. За исключением Роя и Манрока, наверное, но те на коште у покойного Антуана, а я подозревал кардинала в совершенно определенных распоряжениях насчет вора Николаса Гарда.
Разъярился я не на шутку и в мыслях еще долго проклинал бы судьбу, но со стороны лагеря вдруг раздался выстрел. Мы поспешили к ночной стоянке.
Глава 2
Опасное место
Посреди стоянки лежал Уртак. Остекленевшие глаза немолодого орка смотрели на небо, из располосованного горла текла кровь. Над ним навис Томас Велдон, он осенял мертвого знамениями и читал молитву. Гном, эльф и арнииец с оружием в руках – словно приготовились к бою – окружили церковника и убитого. Крик снова натянул тетиву, гном сжимал пару пистолей, а лейтенант с аркебузой наперевес вертел головой.
– Во имя Господа нашего…
Лицо Морока исказилось от ярости.
– Не приближайтесь к деревьям, – бросил через плечо арниец. – Она скрылась там!
Алиса! Он говорит об Алисе! Кровь и песок! Она начала убивать!
С уст Генриха фон Герингена слетели незнакомые слова; кажется, он выругался на огсбургском наречии. Имперец тоже понял, что вернулась убийца из ночного тумана.
– …и вечный покой даруй усопшему, – продолжал инквизитор.
Молитву он читал нарочито громко, как будто хотел, чтобы ее слышали за пределами стоянки.
– Отец Томас! – Манрок решительно направился к монаху.
Вождь жестом подал своим воинам какой-то знак, и трое орков за его спиной разошлись широким полукругом. Орки тоже взялись за оружие, как перед схваткой, только не очень-то похоже, что опасаются нападения из леса. Они ждут боя с Тейвилом, Барамудом и Криком!
Кровь и песок! Имперец расположился по левую руку от Болга. Он с ними! Граф не сводил взора с Тейвила, во взоре полковника читалось желание поквитаться за кончик уха.