Воркута
Шрифт:
В квартире было все точно так же, как в момент его отъезда из города, только телевизор был плоский, хотя тоже безнадежно устаревший. Наверное, мать купила незадолго до смерти. Илья прошелся по комнатам – на мебели лежал толстый слой пыли, в воздухе витал гнилой затхлый запах. На стене висел ковер, завитушки на узоре которого он помнил с детства, продавленный диван, обтянутый засаленным флоком, был все тот же. На кухне Илья открыл хлипкую дверцу под мойкой и тут же отшатнулся – в нос шибанула волна вони. Горка мусора покрылась черными пятнами плесени. Илья набрал в легкие воздуха и задержал дыхание, перед тем как открыть
Очевидно, что Вовки не было давно, и так же очевидно, что он планировал вернуться. Илья подумал пару секунд, вышел в коридор и спустился на площадку между третьим и вторым этажами. Протянул руку под подоконник, нащупал нетвердо закрепленный кирпич. Илья с Вовкой обнаружили этот тайник в детстве, когда пьяный отец выгнал их в подъезд, и они дожидались матери со смены, прижимаясь к горячей батарее под подоконником. В дыре Илья нашел клочок бумаги, торопливо развернул. Скачущим крупным почерком брата было написано всего две строчки: «Тишманов Роман» и адрес.
Илья выбросил гниющий мусор, смыл омерзительную склизкую массу из кастрюльки, открыл окна и впустил свежий морозный воздух. Покуривая в форточку, он думал, что ему делать – кинуться ли к неведомому Роману или пойти к соседке и взять ее за горло. В сгущающихся сумерках поблескивал цветными новогодними огоньками ларек-забегаловка с вывеской «кафе Мечта». «Такая себе мечта», усмехнулся про себя Илья. Он решил, что соседка подождет, а ехать к Роману уже поздно. Щелчком послал окурок в темноту, оделся и вышел из дома.
«Мечта» оказалась именно такой, какой он ее себе представлял – на стенах покоробившийся ламинат, убогий потолок из пластиковых плиток, дешевые пластмассовые столики и стулья; барная стойка украшена новогодними огоньками и мишурой. В зале было достаточно людно – за сдвинутыми двумя столами гомонила компания горластых мужиков, ржали размалеванные девки, которых по очереди щупал хлыщ с сальными волосами. Около окна с бутылкой водки сидел узкоглазый парень в малице, расшитой поверх меха затейливым узором. Илья сел на убогий пластиковый стул, покрутил головой. Черт знает, есть тут официанты… Как бы в ответ на его мысли подошла плотная коренастая женщина неопределенного возраста в переднике. Вынула блокнотик, уставилась на Илью единственным здоровым глазом – второй перекосило, закрыло рваным рубцом. Глаз будто стекал по щеке. «Мда, сервис…» - подумал Илья, попросил бутылку текилы и закусон, который посвежее. Кривая официантка Надя, чье имя было напечатано на бейджике, наклонилась, прошептала:
– Текилу лучше не берите, там от текилы только бутылка.
Он вздохнул, выбрал коньяк. Наполнив стопку, столкнулся взглядом с парнем в малице, тот приподнял свой стаканчик, Илья тоже дернул рукой с рюмкой, кивнул ему. Парень подхватил бутылку с остатками водки и двинулся к его столику..
– Йилко, - представился он и, не спрашивая разрешения, сел рядом.
– Илья.
– Не местный, сразу видно, – с сильным северным акцентом сказал Йилко. – Зачем в Воркуту пожаловал? На вахтовика не похож.
–
– Аааа… - протянул ненец. – Ну и как оно, сильно тут все изменилось?
– Да не то что бы, - пожал плечами Илья и плеснул в стаканчик парня коньяка. Тот не протестовал.
– Уезжают все, - коротко сказал Йилко. – Я колбасу привожу из оленины, так лет пять назад всю разбирали, а сейчас половину только сбыл. Да и вообще… Странные вещи творятся последнее время.
– Эт какие? – уставился на него Илья.
– Да так, - неопределенно помахал рукой в воздухе ненец.
– А все же?
– Да болтают всякое… – Йилко опрокинул в себя коньяк, поморщился. – Знаешь такой поселок – Хальмер-Ю?
– Конечно. Двадцать кэмэ от Воркуты, давно заброшен, шахта закрыта.
– Закрыта-то закрыта, да вот, видать, не до конца. Надька вон вишь какая вернулась… - он кивнул на официантку, и она, почувствовав его взгляд, обернулась.
– Что?
Парень не ответил – к столику подошла кривая Надька, грохнула на столешницу графин с морсом.
– Хватит нести про меня херню, придурок косоглазый! – перекрикивая грохот музыки, сказала она и тряханула Йилко за капюшон малицы.
Ничего конкретного от ненца Илья таки не добился – тот, порядочно набравшись, нес какую-то околесицу про игры подростков в заброшенном Хальмер-Ю, закрытую шахту и колбасу из оленины. Ушел Илья из «Мечты» далеко за полночь, оставив Йилко, уложившим голову на стол.
На следующий день он проснулся с гудящей головой и мерзким привкусом во рту. Не умываясь, не пригладив всклокоченных волос, сварил кофе и открыл форточку. Кофеин и холод взбодрили, отступила головная боль и тошнота. Илья принял душ, пригладил редеющие пряди, наскоро позавтракал скудным бутербродом, запив несладким кофе – сахар он не купил, а в Вовкиной сахарнице обнаружился большой дохлый таракан.
Тишманов Роман жил в десяти минутах ходьбы от его двора, что даже по меркам небольшой Воркуты было близко. И на счастье Ильи он оказался дома – на решительный звонок дверь приоткрылась и высунулось очень юное, с неравномерно пробивающейся щетиной лицо.
– Вы Тишманов Роман? – с сомнением спросил Илья. Какие дела могли связывать Вовку с этим сопляком?
– Ну..? – осторожно протянул парень.
– Володю Градова знаешь?
Парень широко раскрыл глаза и распахнул дверь.
– Вы его брат? Он говорил, что вы можете прийти.
Илья высоко поднял брови и спросил:
– А лет-то тебе сколько?
Роман проводил его в свою комнату, увешанную плакатами, среди которых Илья узнал только Слипкнот – разница поколений, все-таки… Принес горячего чаю, высыпал в вазочку печенье.