Воронье
Шрифт:
– Не понимаю, куда подевался Поль, – ответила Аннетта, желая оставить за мужем решение вопроса, куда отправлять его младшего брата – в полицию или в психиатрическую клинику.
Они быстро выпили по второму бокалу, но алкоголь лишь немного снял напряжение.
Вообще-то Ольге не хотелось сегодня общаться с Полем, но не могла же она оставить подругу один на один с потенциальным убийцей.
Аннетта заглянула в комнату, испытывая смешанное чувство жалости и отвращения.
– Надо ему подложить подушку под голову, –
Поль появился дома около восьми. Слегка опьяневшая Аннетта бросилась к мужу, когда он был еще в дверях, потеряв по дороге туфлю, и разрыдалась в его объятиях.
Ольга поднялась со стула, крикнула: «Алло, ну, пока!» – и исчезла.
Прошло довольно много времени, прежде чем сбитый с толку Поль уяснил себе картину произошедшего. Ахим угрожал Аннетте. В доказательство своих обвинений Аннетта провела мужа в гостиную. Ахим, представляя собой странный кокон из тряпья черного и телесного цвета, лежал на полу и с апатией смотрел в потолок.
– Оставь меня с ним вдвоем, – попросил Поль, взял со стола бутылку с коньяком и вытер пот шелковой подушкой.
Когда Аннетта вышла из комнаты, он сел на ковер рядом с братом. Ахим тут же стал жаловаться, что он не может подняться. Поль нехотя содрал с мумии часть пут, приподнял верхнюю часть туловища и подтащил брата к стене.
– Выпьешь глоток? – спросил он, поднося к губам брата бокал. И даже принес плошку с орешками.
– А помнишь, как ты придумал колоть орехи? – спросил Ахим. Чтобы немного выиграть время, Поль дал ему рассказать эту историю. Идея была гениальной: орех надо было положить между дверью и косяком, а потом закрыть дверь. К сожалению, отец очень быстро раскусил их, потому что возле двери всегда валялась ореховая скорлупа.
– Ты мог еще открывать бутылки с кока-колой дверной задвижкой, – удивленно вспоминал Ахим.
– Не мое изобретение, – признался Поль. – Я подглядел это у моего друга Роберта.
Но сейчас не время впадать в ностальгию и вспоминать невинные детские шалости, добавил Поль. Ахиму в любом случае придется скоро пойти в полицию, его уже ищут. И если он расскажет всю правду, Поль выступит в его защиту и будет представлять его интересы в суде.
Долгое время было очень тихо.
– Сначала я хочу узнать, любил ли ты меня когда-нибудь, – невнятно пробормотал Ахим.
Полю пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем приступить к объяснению в любви.
– Мне было четыре года, когда мне сказали, что у меня будет маленький братик, и от радости я скакал чуть ли не до потолка. Папа взял меня с собой в роддом, и там я впервые тебя увидел. В детском саду я всем рассказывал, что у нас самый красивый малыш на свете. Да и все последующие годы очень тобой гордился и совсем не завидовал, когда мама подолгу занималась тобой. Даже когда ты исчеркал мои
– Когда же любовь прошла? – спросил Ахим.
– Она и не проходила до конца, – ответил Поль. – Но все-таки появилась зависть, потому что все в доме крутилось вокруг тебя, маминого любимчика. Когда случилось это несчастье, с тем мальчиком, я страшно злился. Потом, когда ты мне, уже будучи взрослым, наврал, что спал с мамой, часть моих братских чувств испарилась безвозвратно. Я и сейчас не понимаю, как можно было выдумать такое!
Поль поднял голову и прислушался – из спальни доносились рыдания Аннетты.
Но сейчас брат требовал к себе больше внимания, потому что сделал первую попытку оправдаться. Все отклонения в его развитии он объяснял недостатком любви к нему со стороны матери. Еще девочкой мама блистала в школьном хоре, была солисткой. Многие слышавшие ее пение советовали Хелене развивать голос, но она вместо этого рано вышла замуж и родила. Когда Поль в три года пошел в детский сад, она наконец-то хотела начать учиться вокалу – все ее планы были перечеркнуты новой беременностью. Поэтому мама с самого начала отвергала младшего сына, – может быть, девочку она приняла бы легче.
– Поль, только ты был для нее светом в окошке, самым умным, самым талантливым, ее надеждой. А мне учеба всегда плохо давалась.
То, что говорил Ахим, не совпадало с воспоминаниями Поля. Не брату, а ему уделяли все меньше внимания. Изо дня в день мама сидела с младшим за уроками, а старший удостаивался только торопливой похвалы. И в благодарность за все свои жертвы она была самым подлым образом оболгана предметом своих неустанных забот. И теперь Поль желал наконец получить объяснения.
Хотя Ахима никогда не обследовал психолог, тот все же приготовил такую версию с козлом отпущения, которая сделала бы честь плохому психотерапевту. Виновата в той истории сама мать, страшно унизившая его.
Однажды, когда отец лежал в больнице, он ночью прибежал в родительскую спальню. Вообще-то он давно уже вырос, но его все еще мучили детские кошмары, и он решил искать спасения в кровати у родителей. Поль может угадать, какова была ее реакция? Мать наорала на него, как на какого-нибудь насильника, и вышвырнула вон.
– Никто не знает, какое унижение я тогда испытал! Когда-нибудь ты сам поймешь, что за такое надо мстить!
– Так. Это был первый пункт программы. – Поль очень старался говорить деловым тоном. – Переходим к Хайко Зоммеру.
Поначалу Ахим восхищался более взрослым Хайко, считал его веселым товарищем, проводил с ним ночи в казино. Кухня в «Диком гусе» работала до десяти вечера, и Ахим, наблюдая за процессом, сам научился готовить. С одиннадцати часов начиналась настоящая жизнь.