Вороны Чернобога
Шрифт:
– Бабуль, я ведь там то шваброй махаю, то щеткой, да еще с водой бегаю, чуть не с целым ведром, – мне там жарко, честно!
– Вот-вот, – проворчала бабуля. – Сначала жарко, а потом небось, пока отдыхаешь, и остываешь, и мерзнешь. Ты же наверх не выходишь? Так что пей чай, не разговаривай.
Руся хмыкнула, но чай выпила с удовольствием.
– Русенька, – неожиданно ласково позвала бабуля, – не знаю, как тебе, а мне вчерашняя наша с тобой прогулочка понравилась. Может, и сегодня погуляем?
Девушка рассмеялась.
– Почему бы и нет? – пожала
– Захочется – отчего же не купить? – засмеялась и бабуля.
Выйдя на улицу, Руся первым делом подозрительно огляделась и чуть не вздрогнула: угрюмый сосед стоял неподалеку, у другого подъезда, и будто ждал, когда она пойдет к остановке. Помахав стоящей на балконе бабуле, Руся с сомнением зашагала вперед, думая: «Шпион и в самом деле собирается провожать меня на работу каждое утро? Может, и правда влюбился? Фу на него! Некогда мне влюбляться!» – И вспомнила слова родителей: «Сначала выучись, найди хорошую работу, а уж дальше и думай о семье!»
Но в течение всего рабочего дня Руся в свои перерывы выскакивала в фойе ТЦ посмотреть, сидел ли сосед на скамье. Нетушки! Не сидел!
Появился лишь за час до ее выхода с работы! Причем так, что заинтриговал Русю до ужаса!
Сидел он, прислонившись к спинке скамьи, раскинув по этой спинке руки, словно отдыхал. Русе даже показалось, что он спит: глаза-то за темными очками – ничего не разберешь. Только было девушка хотела тихонечко ускользнуть в парикмахерскую, радуясь, что бабуля вновь придет за ней, как появление новых лиц на площади перед ТЦ заставило ее спрятаться за колонной, каких много в фойе. Итак, по лестнице от остановки сбегали три парня в белом, причем один из них – тот, что был вчера. Руся даже испугалась – сначала не поняв, чего именно. А потом прислушалась к себе и вздохнула: она уже переживает за соседа! За своего Шпиона! А вдруг эти трое в белом побьют его?!
Сосед же, когда трое дошли до него, немедленно сел прямо, но так и не поднялся. Теперь его руки были сложены на коленях, а потом и вовсе скрещены на груди, а сам он ссутулился – так напряженно, будто еще пара шагов тех троих в белом, и он слетит со скамейки драться. Но трое белых встали перед ним полукругом и начали о чем-то бурно говорить. Один даже присел рядом со Шпионом на скамью, а двое других уселись на корточки перед ними.
Руся насторожилась. Вчера тот беленький хотел с ней познакомиться, а Шпион не дал ему этого сделать. Что-то странное. Неужели эти двое новых хотят уговорить соседа не мешать знакомству своего друга с ней, с Русей? Да что они все – с ума посходили, что ли? Зачем им всем так нужна она?
Задумчиво повернувшись к лестницам в цокольный лабиринт, Руся зашагала к себе, скептически оценивая: «Я б поняла и обрадовалась, если б у меня была внешность, как у Любки из нашего класса! Вон какая красивая – даже мазаться не надо! А я что? Ничего особенного. Разве что… – Она с новым сомнением потрогала свою голову. – Но эта прическа меня раскрасавицей не делает. Правда…» Запутавшись в предположениях, девушка
А еще ее волновал все тот же сон.
Странные существа в лесопарке были настроены к ней довольно дружелюбно. С чего Руся так решила – не знала сама. Ну, впечатление такое осталось. Но в том же сне было что-то еще, что ее напугало, и только присутствие Шпиона, которого она про себя все чаще называла просто соседом, слегка успокаивало. Еще во сне точно был жутик неопределенных очертаний, но двигался он так страшно, что Руся сидела в каком-то кресле и боялась непрерывно…
В парикмахерской девушка осторожно, чтобы не мешать мастерам, осмотрелась и наткнулась на недовольный взгляд Алевтины. Пришлось бегом вытаскивать из-за двери ведро с водой и продолжить размышлизмы и воспоминания, управляясь щеткой для уборки. И злиться, потому что сновидения оказались очень уж обрывочными. Только вспоминалось одно, как тут же рядом мелькал обрывок другой сновидческой части – и мгновенно улетучивался, когда Руся пыталась поймать его.
Аккуратно обойдя кресло с клиенткой, которая болтала с Леной-парикмахером, крашеной блондинкой лет тридцати, Руся, стараясь не обращать на себя внимания, обвела щеткой угол. Лена быстро глянула на нее и с улыбкой кивнула. Девушка поняла: говорили как-то, что Алевтина порой во вред делу заставляет Русю слишком часто убираться в самое хлопотливое время – к закрытию заведения, когда народ бежит с работы, а некоторые торопятся сделать прически на торжественный час. Но, понимая, что от девушки ничего не зависит, парикмахеры только сочувствовали ей…
Странно. По спине почему-то потянуло холодком. Будто где-то открыли двери и одновременно окна – и сразу сквозняк. Руся выпрямилась и оглянулась. Хм… Дверь парикмахерской закрыта. Только было нагнулась закончить уборку – плечи снова странной прохладой обвеяло. В парикмахерской внезапно потемнело. Продолжая елозить щеткой по полу, Руся исподлобья глянула на мастеров и клиентов. Нет, болтают, как обычно. Никто ничего не заметил… Почему же ей кажется, что электрический свет в помещении потускнел? И плечи… На них будто положили почти невесомый носовой платочек, предварительно промороженный в морозилке. И… надавили на него.
Затаив дыхание (надавили? Сверху?), Руся подняла глаза к потолку, высокому, с безликими круглыми белыми плафонами. И застыла: чуть в углу кто-то сидел. Кто-то – потому что почти бесформенный. Кто-то – потому что контуры разглядеть трудно: этот некто то появлялся, то пропадал, будто по тому месту, где он сидел, время от времени из ведра плескали жидкостью, смывающей его… фигуру? Вспомнилось утро, когда она лежала в постели, а по стенам бегали солнечные блики, которые немедленно исчезали, на мгновения уступая место качающимся, полупрозрачным теням… Но некто на потолке точно был. Почему-то очень знакомый – раскоряченный, с длинными конечностями, которые лапами не назовешь. И, несмотря на то что девушка не видела его полностью, она остро чувствовала его взгляд, продолжающий мягко нажимать на ее плечи.
Конец ознакомительного фрагмента.