Шрифт:
Воровка для Герцога
Анна Митро
Пролог
«Иногда надо не думать, а делать
Но лишь иногда…»
Я стояла на балконе и пускала кольца дыма в небо. За стеной ругались соседи. Скандалили они каждый день, и я искренне не понимала, почему Ульяна до сих пор не ушла от мужа.
– Спроси денег у родителей!
– начинал сосед.
– Когда ты уже начнешь нормально зарабатывать?
– Мы уже сто раз об этом говорили, Саш, - устало увещевала его жена.
– У родителей нет возможности нам помочь, да и не настолько мы нуждаемся. И на
– Отдай его в платный сад!
– А толку? Вся моя зарплата тогда будет уходить на него. А еще сын будет постоянно болеть. Я буду сидеть на больничных, получать за них гроши, вот только платить за время его отсутствия в группе все равно придется.
– Тогда найди работу, где хорошо платят!
И так по кругу. И насколько бы не было у соседки железное терпение, оно разбивалось об эту глухую стену непонимания. Она срывалась на крик, кидалась в слезы. У ребёнка начиналась истерика, и тогда муж обвинял ее в том, что она довела ребенка. О своих родителях я такого не помню, они жили душа в душу, папа, кажется, и голоса на маму никогда не повышал. Я бы хотела, чтобы когда-нибудь, и у меня случилась такая любовь как у них.
Но здесь каждый день было одно и то же. Иногда так хотелось зайти к ним и надавать пощечин, да только не поможет. Мне временами казалось, что он просто вымещает на ней скопившуюся за весь день злобу, зависть или самоутверждается за ее счет. А в ответ на вопрос, почему она от него не уйдет, я слышала лишь, что она его любит, что его очень любит сын и даже представить невозможно, как она их разлучит, что он, в принципе, неплохой, не пьет, не гуляет, участвует в воспитании ребенка. Вот только было что-то в ее голосе, какой-то надлом. Будто часть ее уже не подлежит восстановлению. Частью она мертва. И это он убил ее.
Наверное, поэтому мы сдружились по-соседски. Часть меня тоже умерла. Вместе с моими родителями одиннадцать лет назад.
Странно, вот только что у тебя были родители, дом, как говорят, «полная чаша», семейные ужины каждый день, выходные в парке, каникулы на море или в горах. И все это одномоментно разрушилось. Папа забирал маму с бабушкой из театра, когда пьяный водитель гелендвагена не справился с управлением. Полицейский сказал дедушке, что у них не было шансов. Дедушка же не смог пережить потерю. А больше у меня никого не было.
Вот так счастливая девочка, отличница, спортсменка и любимица семьи попала в детский дом. Больше не было ни свечей на день рождения, ни поцелуев на ночь, ни опозданий в музыкалку, просто потому, что в детдоме не было пианино, а уроки музыки заключались в хоровом пении. Зато были всяческие «приколы» от товарищей по несчастью, опрокинутая еда, порезанная одежда, подножка на лестнице, это самое малое, из того что мне пришлось пережить за шесть лет в детдоме. Меня не любили, мне завидовали, хоть я и стала сиротой, но изначально у меня была семья, были любящие родители, а еще у меня была своя собственность и доход. Пусть недоступные до совершеннолетия, но дающие билет в будущее. Мне было двенадцать. Сейчас мне двадцать три, больше нет той растерянной
Звонок отвлек меня от размышлений, и я с сожалением потушила недокуренную сигарету. Знаю, вредно, но пока никак не избавлюсь от этой привычки, нет-нет, да тянутся руки к пачке. Потом, здоровьем займусь чуть позже. Незнакомый номер на экране удивил, но обрадовал.
– Слушаю?
– Сегодня пасмурно, - сказал хриплый мужской голос.
– Но завтра выйдет солнце, - произнесла ожидаемые слова.
– Нота?
– я подтвердила.
– Мне порекомендовал Вас Странник. У меня очень щекотливое дело.
– Таксу вы знаете?
– Да, Ваш коллега предупредил о вероятной сумме, и то, что задаток шестьдесят процентов. Так же сказал, что плата может зависеть от сложности задания.
– Хорошо. Сегодня в девять приходите в ирландский паб на Светлова, закажите бутылку Охара Айриш Стаут и проходите за столик рядом с лестницей на второй этаж. Сделаете несколько глотков и пройдете в туалет. Задание оставите рядом с бутылкой. Я напишу на этот номер, когда можно выйти. На следующий день поговорим о цене. До свиданья, - я нажала кнопку сброса и довольно потянулась. Работа. За полторы недели я по ней соскучилась.
Напевая арию герцога из «Риголетто» Верди, отправилась в душ. Новый заказ это хорошо, а то в прошлом месяце сидела без дела, в этом уже второй, но больше и не успею, а очень хочется съездить на море. И отложить денег на свое дело. Сколько лет я смогу работать в тени? Неизвестно. Нужна подушка безопасности. Но сначала море.
Ближе к вечеру одеваюсь. Мне нравится этот бар своей свободой, в нем не бронируют столики, бармены ходят, в чем хотят, играет классика рока, панка, да вообще тут ценится олдскул. Нет напомаженных девиц на шпильках с эйфелеву башню в платьях-перчатках, нет быдловатых парней, из тех, что зимой шапки в помещении оставляют на темечке.
Поэтому я натянула голубые свободные джинсы, белые кеды, белую майку алкашку и рубашку в красную клетку, прихватила бутылку ирландского стаута и вышла на улицу. Моя машина была припаркована рядом с домом - Киа Рио обычного серого цвета. Неплохая тачка, популярный цвет, неприхотливый в быту, грязи не видно, а главное неприметный. Таких - тысячи. Для меня это особенно важно. Таким как я нельзя оставлять следы, нельзя, чтобы свидетели, если они есть, запомнили что-то кроме того, что мне нужно. Кто я? Я - вор. Аферистка.
Нет, я не обношу квартиры, лишая законных владельцев заработанных честным трудом телевизоров, шуб, украшений и заначек. Это низко и скучно. И я не Робин Гуд, то есть не краду у богатых, чтобы отдать бедным, хотя, если честно, одному Дому Малютки время от времени помогаю.
Я выполняю заказы, то есть ко мне приходят с «просьбой» достать определенную вещь, находящуюся у определенного человека. Иногда это даже не вещь, а информация. Да, промышленный шпионаж тоже входит в сферу моих услуг. И лишь изредка я занимаюсь «воровством для души», то есть задаюсь целью, придумываю план, как ее достичь и воплощаю его в жизнь.