Восемь
Шрифт:
— Мне? — спросил Эль-Марад, как мне показалось, с небольшой заминкой. — Вы, должно быть, ошибаетесь.
— Вы ведь белый король, не так ли? — спросила я совершенно спокойно, наблюдая, как он бледнеет на моих глазах. — У нее есть ваш номер. Я удивляюсь, как это вы решились покинуть горы, где вы были в безопасности, и предпринять путешествие сюда. Так можно ведь и с доски слететь. Это был плохой ход.
Лили уставилась на меня, а Эль-Марад судорожно сглотнул, посмотрел вниз и взял еще одну спичку. Внезапно Лили схватила меня за руку под столом. Она
— Вы и сейчас совершили ошибку, — заметила я, показывая на спички. — Я — специалист по компьютерам, а эта ваша Игра ним является двоичной системой. Это означает, что существует формула, как выиграть или проиграть. Я только что выиграла.
— Ты имеешь в виду, что все это было ловушкой? — в ужасе прошептал Эль-Марад. Он вскочил на ноги, разбрасывая спички. — Она отправила вас в пустыню только для того, чтобы выманить меня? Нет! Я не верю тебе!
— О'кей! Можете не верить, — сказала я. — Однако вы были в безопасности на своей восьмой клетке, прикрытый с флангов. А теперь вы сидите испуганный, как куропатка…
— Напротив новой черной королевы, — неожиданно встряла Лили.
Эль-Марад уставился на нее, затем на меня. Я встала, словно собиралась уходить, но он схватил меня за руку.
— Ты! — закричал он в бешенстве, его черные глаза выкатились из орбит. — Тогда получается, она вышла из Игры! Подставила меня…
Я двинулась к двери, Лили шла за мной. Эль-Марад догнал меня и снова схватил за руку.
— Фигуры у вас, — прошипел он. — Это все проделано для того, чтобы выманить меня. Но ведь они у вас! Вы бы никогда не вернулись из Тассилина без них!
— Конечно, они у меня, — сказала я. — Однако они находятся там, где вам никогда не придет в голову их искать.
Я ринулась к двери, пока он не сообразил, где же они на самом деле. До свободы оставалось несколько шагов…
И тут Кариока вырвался из рук Лили, шлепнулся на пол, поскользнулся на линолеуме, со второй попытки поднялся на лапки и принялся скакать, бешено лая на дверь. Я в ужасе уставилась на нее. Дверь распахнулась, и в бар, отрезав нам путь к отступлению, ввалился Шариф со своими громилами в деловых костюмах.
— Стоять! Именем…— начал он.
Но прежде чем я успела сообразить, что делать, Кариока рванулся вперед и вцепился в давно облюбованную лодыжку-Шариф взвыл от боли, шарахнулся назад и вылетел в дверь, увлекая за собой кое-кого из своих верзил. Не теряя ни секунды, я рванулась следом и сбила его с ног. На физиономии шефа тайной полиции остались отпечатки моих каблуков, а мы с
Лили помчались к машине. Эль-Марад и половина посетителей бара устремилась в погоню.
— Вода! — заорала я на бегу. — Вода!
Мы не смогли бы добраться до машины, запереть двери и завести двигатель. Не оглядываясь, я побежала прямо к небольшому пирсу, рядом с которым покачивалось на волне множество небрежно пришвартованных рыбацких лодок. Добежав до края пирса, я решилась оглянуться.
На набережной творилось черт знает что. Эль-Марад бежал по пятам за Лили. Шариф,
Последнее, что я увидела, прежде чем погрузиться в волны, было маленькое тельце Кариоки — отброшенное Шарифом, оно взвилось в воздух и полетело по дуге к воде. Затем я почувствовала, как над моей головой сомкнулись холодные волны Средиземного моря, и тяжесть шахмат Монглана потянула меня вниз, вниз, ко дну…
Белая земля
Земля, где ныне властвуют воинственные бритты
И где они свою могучую империю воздвигли,
В былые времена была пустой и дикой,
Безлюдной, неухоженной, бесславной…
Не заслужила даже имени она
До той поры, пока моряк отважный,
Опасности смертельной избежав
На корабле своем средь белых скал,
Которыми усеян южный берег,
Не даровал ей имя Альбион.
Ах, коварный, коварный Альбион!
Лондон, ноябрь 1793 года
Пробило четыре часа утра, когда солдаты Уильяма Питта принялись колотить в дверь дома Талейрана в Кенсингтоне. Куртье набросил халат и поспешил узнать, что там за шум. Когда он открыл дверь, то увидел, что в нескольких окнах окрестных домов горит свет,—любопытные соседи, прячась за шторами, таращились на солдат, которые стояли на пороге дома Талейрана. Куртье вздохнул.
Как долго они в страхе ожидали этого! И вот неминуемое свершилось. Талейран уже спускался вниз, накинув несколько шелковых шалей поверх ночной рубахи. Его лицо представляло собой маску ледяной учтивости, когда он пересек маленький холл и подошел к ожидавшим его солдатам.
— Монсеньор Талейран? — спросил офицер.
— Как видите, — поклонился бывший епископ, холодно улыбаясь.
— Премьер-министр Питт сожалеет, что не смог лично доставить эти бумаги, — заученно протараторил офицер.
Достав из кармана мундира пакет, он вручил его Талейрану и продолжил:
— Франция, непризнанная анархическая республика, объявила войну суверенному британскому королевству. Все эмигранты, которые поддерживают ее так называемое правительство или были замечены в подобном прежде, лишаются убежища и защиты Ганноверской династии и его величества короля Георга Третьего. Шарль-Морис Талейран-Перигор, вы признаны виновным в противозаконных действиях против королевства Великобритании, в нарушении акта от тысяча семьсот девяносто третьего года об изменнической переписке, в конспирации и ведении деятельности в бытность помощником министра означенной страны против суверенного…