Восход Ганимеда
Шрифт:
Боевые испытания закончились.
Глава 8
Драгоценные ночные часы утекали, словно вода, сочащаяся в жадный песок. Приближался рассвет, а она сидела в напряженной позе у погашенного монитора, в матовых глубинах которого пряталась смутная тень отражения.
Измученный разум пребывал в жестоком конфликте с физически здоровым телом — нужно бы забыться, уснуть, но сон не шел… В такие минуты он казался чем-то недостижимым, из разряда великих мирских благ, которых она лишена за какой-то неведомый ей
Действительность давила своей неизбежностью приближался новый день, и ей предстояло жить, несмотря на явный саботаж измученной психики…
В соседней комнате тускло светил экран и мягко вздыхал насос аппарата насильственной вентиляции легких. Этот тихий звук делал квартиру чужой, незнакомой и враждебной… Она вздохнула, не в силах больше сидеть у погасшего монитора, но и не зная, куда деть себя, как скоротать тоску не только этих предрассветных часов, но и всей своей жизни, которая вдруг превратилась в созданный ее собственным сознанием ад…
«Человек живет и умирает в одиночку…» — эту фразу любил повторять Антон Петрович. Тогда зачем он подобрал ее? Зачем дал вкусить человеческого тепла, а затем продал ее душу дьяволу по имени Колышев?
Она закрыла глаза, и красивые длинные ресницы затрепетали, не желая смыкаться. Словно она боялась погрузиться в пучину беспамятства.
Нет… Теперь память Лады, к сожалению, оставалась слишком тверда — склероз, видимо, больше уже никогда не грозил ей… Она будет помнить все и всегда до мельчайших подробностей, и, понимая это, Лада чувствовала — нужно сломить себя изнутри, снова научиться забывать, прятать накопившуюся сверх всякой меры информацию от самой себя, иначе не выдержит и ее мозг…
Сонный на вид охранник, что сидел развалясь за низким столом-тумбой в просторном коридоре так хорошо знакомой ей квартиры, поднял глаза, уловив за полупрозрачным матовым стеклом дверей смутное движение.
«Шастает, сука, не спится ей…» — раздраженно подумал он.
Лада действительно встала из-за стола и прошла в соседнюю, смежную комнату, где на широкой кровати, в изголовье которой попискивал контрольными сигналами целый комплекс медицинской аппаратуры поддержания жизни, лежал старик. Его лицо уже много дней хранило землистый оттенок смерти, но бойкие синусоиды графиков, скачущих по зеленым экранам мониторов говорили обратное — он жил.
«Разве это можно назвать жизнью?..» — с тоской спросила саму себя Лада, опускаясь на колени возле кровати.
Антон Петрович не мог ответить ей на этот вопрос.
Она села на пол, поджав стройные, красивые ноги, затянутые в дорогую лайкру импортных колготок, положила руки на край постели и оперлась о них головой, чуть наклонив ее, чтобы видеть заострившиеся черты Колвина.
Она знала — за ней следят, но, по сути, ей было все равно. Лада не умела прятать своих чувств, да и жадные взгляды исподтишка — будь то око вездесущих видеокамер или прищуренные человеческие глаза из-за полароидной вставки, затерявшейся меж замысловатых обойных текстур, — не угнетали ее. Пусть смотрят. Она для них — чудовищное порождение секретной технологии почившего в бозе ВПК. Она — их карьера. И лишь для Антона она всегда оставалась той нескладной, забитой жизнью бродяжкой, которую он полюбил перед самой смертью, страстно, как может любить человек, прекрасно отдающий себе отчет в том, что все происходит в последний раз…
Только он всегда
Лада не ошиблась, когда с уверенностью подумала о том, что за ней следят.
Вадим Игоревич Колышев чувствовал себя после памятных боевых испытаний далеко не лучшим образом. И хотя все складывалось в соответствии с его планами, — пусть чуть более жестко и драматично, чем он предполагал, но все же В РУСЛЕ, — он испытывал страх. Обыкновенный, человеческий страх.
А бояться Вадиму стоило. Он обманул командование, убедив их в уничтожении опытного образца. Он опять обманул Ладу, к которой вдруг вернулось тщательно подавляемое в ней самосознание. Вернув находящегося в коме Колвина в эту квартиру, отдав его ей, он тем самым сумел отвлечь внимание Лады от собственной персоны и одновременно получил очередной рычаг, при помощи которого он мог манипулировать этой женщиной.
Теперь ему осталось завершить финальную часть своей аферы — обмануть настоящего заказчика, ради которого он, собственно, и возился с Ладой, обмануть, получить деньги, бежать и затаиться где-нибудь за границей, пока его не перестанут искать…
Взяв в руки трубку сотовой связи, он дрожащими пальцами набрал номер.
Несмотря на то что на дворе была глубокая ночь, ему ответили сразу.
— Это Вадим, — коротко сообщил Колышев, стараясь дышать ровнее. — У меня все готово… Да, никаких поисков не будет. Она погибла при испытаниях. Все причастные тоже мертвы. Что? Какие дополнительные условия?! Мы ведь договаривались! Деньги в обмен на товар!
— Спокойно, не ерепенься, — ответила ему трубка. — Я не собираюсь покупать кота в мешке, понял? Будут еще одни испытания. Ты должен доказать, что она хороший снайпер. И сообщить, где у нее кнопка.
— Какая кнопка? — раздраженно переспросил Колышев.
— Обыкновенная. Которая выключает твоего робота. В общем, так… На обычном месте тебя будет ждать человек. Он даст данные по объекту, который нужно убрать. Справится твоя девочка без шума и пыли, мы ее купим. Как договаривались. Нет — значит, считай, что любовь не вышла и ты дешево отделался. Убивать мы тебя не будем, — сдержанно хихикнула трубка, — таких, как ты, мочат свои же, рано или поздно.
Глаза Вадима выцвели, став похожими на бельма, но он нашел в себе силы, чтобы побороться еще немного…
— Хорошо… — деревянным голосом сообщил он, сжимая трубку во вспотевшей ладони. — Я хочу получить половину денег наличными в качестве аванса. От того человека, который даст мне координаты объекта.
Некоторое время на той стороне молчали.
— Хорошо, — наконец согласился голос. — Но не думай, что ты сможешь куда-нибудь сдернуть. Мы знаем, где ты окопался, и лучше тебе сидеть в своей берлоге вместе с денежками, пока все не утрясется тем или иным образом. Ты понял?
— Да… — обреченно ответил Вадим.
— Тогда последний вопрос. Где у нее кнопка?
— Подробные инструкции по управлению вы получите в обмен на вторую половину денег, — сжав зубы, ответил Вадим. — Это будет гарантией моей безопасности.
Он ждал, что ему ответят, но на том конце просто отключили связь.
Лада не слышала этого разговора.
Сидя в тоскливой сумеречной тишине около кровати Антона, она пыталась, но не могла понять тех перемен, что происходили в ее душе.