Восход Ганимеда
Шрифт:
— Да это бред! — не выдержал наконец Наумов. — Вы, молодой человек, конечно, можете строить тут гипотезы, но я…
— Вы профессиональный солдат… один из лучших, я подозреваю, — завершил его мысль Семен. — Честный и грамотный профессионал, который, получив приказ, будет его выполнять… А Лада… — он с сомнением посмотрел на нее, наверное, подбирая какое-то слово, но для Наумова вдруг все стало ясно — он видел, как она двумя выстрелами сбила вертолет, обломки которого сейчас валялись в теснине улицы расположенного неподалеку городка. В службах контрразведки, несомненно, знали, что
— Смерть плюс смерть… — тихо произнес он, словно то была формула какого-то страшного заклятия. — Что же там может быть, на этом чертовом леднике? — вдруг совершенно серьезно спросил он.
— Я не знаю… — развел руками Семен. — Могу сказать одно: это попало туда миллионы лет назад и спокойно лежало, пока сюда не пришли военные… Может быть, я и не прав… — добавил он. — Но мы бежали не от ксеноморфов. Лада верно заметила, никто не видел в глаза этих мифических пришельцев! Паника началась после того, как в эфир вышел Джон Кински и заявил, что будет защищать Ганимед всеми доступными видами вооружений своего крейсера. Вот тогда мне действительно захотелось в убежище… — тихо признался он.
Наумов ответил не сразу. Он был в нерешительности. Он, который четко осознавал всю свою жизнь, что, зачем и почему делает, — вдруг засомневался.
Что подействовало на него таким образом?
Миллионы километров пустоты, что лежали между системой лун Юпитера и Землей? Или странное, ненормальное поведение этой красивой, но не в меру жесткой молодой женщины, что так спокойно, расчетливо завалила боевой вертолет, будто родилась в бронежилете со снайперской винтовкой в руках, а потом так же спокойно объяснила ему, КТО главный враг человечества?.. Почему он не скрутил ее сразу, как только догнал, а сидел в пустом, покинутом людьми доме и беседовал с ней на «ты», будто с давней боевой подругой?
Поразмыслив, Наумов понял, что знает ответ на заданный самому себе вопрос.
Там, за остовом сгоревшего вертолета, чуть дальше по улице, возле перекрестка, где начинался отрезок скоростного шоссе, связывающий между собой русский и американский сектора освоения Ганимеда, он видел две плотно пригнанные друг к другу покатыми носами бронемашины с надписями на борту «Колониальная полиция». Люди хотели остановить нечто идущее со стороны американского сектора освоения, а не от процессорной станции, что находилась совсем в другой стороне…
Лада оказалась права, хотел он то признавать или нет. Люди бежали от крейсера, который уже запятнал себя дурной славой во время китайского кризиса. Они боялись. Не инопланетян, не монстров, не «зеленых человечков». Они боялись землян, своих собратьев, потому что четко представляли, чего можно ждать от тех, кто вообразил себя «гарантами мира во всем мире».
Человек, изо дня в день играющий в войну, не может оставаться нормальным.
Это Наумов, к сожалению, знал по собственному опыту… А вот откуда такой опыт у нее — судя по лицу, совсем еще молодой девушки?
«Так все-таки кто ты?» — хотелось еще раз спросить ему, но вместо этого он только пристально взглянул на Ладу, которая стояла напротив с задумчивым, почти отсутствующим видом, машинально и доверчиво опираясь на согнутую в локте руку Семена. Казалось, что ее мысли сейчас где-то далеко, не тут, а в глубинах собственной памяти, откуда как раз и начинался этот интуитивно воспринятый Наумовым и не свойственный ее возрасту жизненный опыт…
— Значит, так… — После очередного короткого совещания с Горманом настроение полковника не улучшилось, но он постарался не показывать это окружившим его людям. — Сергей… — обратился он к одному из пилотов, — по словам командира «Альфы», у нас есть еще как минимум два часа. Он наблюдает и за «Трумэном», и за районом процессорной станции. Патрик готов гарантировать это время, потому что к леднику только что ушли какие-то машины, доставленные с борта «Трумэна» на спускаемом аппарате. Если Кински решил нанести удар, то это произойдет не раньше указанного срока. Очевидно, он хочет убедиться, что там действительно не осталось никого в живых.
— Это что-то меняет? — уже без всякой надежды осведомился пилот.
— Да, — коротко ответил Наумов. — Я склонен поверить выводу Лады. Горман солидарен с нами, но не может помочь — в его распоряжении нет ни свободных пилотов, ни адекватных транспортных средств. Зато, как я понял, они у нас есть, верно?
— Что вы собираетесь делать, полковник?! — с дрожью в голосе осведомился Виктор. — Здесь в космопорту тоже есть герметичные помещения! — добавил он, с мучительной надеждой глядя на Наумова.
Наумов кинул на него взгляд, под которым Виктор съежился и отступил в сторону.
— Мне нужно знать, — обратился он к пилотам, — пойдете ли вы на добровольный риск? Я не могу приказать… хотя хотел бы!.. — не таясь, добавил он.
— Что нужно сделать?
— Поднять «Буран» на высокую орбиту. Я обязан хотя бы попробовать добраться до Кински. Он не выходит на связь, но если постучать к нему в дверь, то надеюсь, что он не сможет отказаться от разговора. — Наумов посмотрел на Сергея и добавил: — Если вам нужно посовещаться, то давайте, только прошу — недолго.
Пилот кивнул, поджав губы, и взял за локоть своего раненого товарища, отводя того в сторону.
Наумов, не зная куда себя деть, подошел к Ладе, стоявшей около пульта и глядевшей через выбитое окно на панораму разрушенного космопорта.
— Если ты сумеешь отсрочить запуск ракет, то, возможно, я успею добраться до ледника, — неожиданно произнесла она.
— Зачем? — Наумов с недоверием покосился на ее профиль. — Ты ведь ясно сказала, что не собираешься плясать под чью-либо дудку, — напомнил он.