Восход солнца

Хантер Эрин

Белохвост и Яролика неторопливо направля­лись к выходу.

— Думаю, на этот раз мы попробуем поохотить­ся возле Заброшенного гнезда Двуногих, — гово­рил Белохвост.

— Ах ты, глупый комок шерсти, — нежно рас­смеялась Яролика. — Да мы распугали там всю дичь, когда поместили в гнездо больных Зеленым Кашлем!

— Я думаю, у дичи было достаточно времени, чтобы вернуться обратно...

Коты вышли из лагеря, и их дружеская перепал­ка стала стихать, отдаляясь.

Солнце припекало, но ледяной холод распол­зался по телу

Воробья. Никогда еще он не чувство­вал себя таким одиноким. Утес посоветовал ему искать ответы в своем племени.

«Но что, если я чужак, и у меня нет пле­мени?»

— Зачем это надо? — возмутился Воробей, вы­бираясь из рощи на мшистую полянку, где обычно тренировались оруженосцы. — Мы травы пришли искать, а не заниматься ерундой.

— Травы не убегут, — резко ответила Листвич­ка. — Ты отлично знаешь, что каждый кот должен уметь постоять за себя, даже целитель.

Воробей прикусил язык. Он ненавидел эти тре­нировки, потому что понимал, что никогда не су­меет добиться успеха. Но с Листвичкой спорить было бесполезно, тем более, что в последние дни она пребывала в дурном настроении.

— Сюда, — скомандовала целительница, выхо­дя на середину поляны. — Начнем с оборонитель­ных приемов. Сейчас я нападу на тебя, а ты должен увернуться в сторону и ударить меня на бегу.

— Ладно, — пробурчал Воробей. — Чем быстрее начнем, тем... Ой!!

Пока он говорил, Листвичка прыгнула на него и с силой ударила по уху.

— Так нечестно! Я не был готов.

— А ты думаешь, воины Теней будут ждать, пока ты приготовишься? Ты должен быть все вре­мя начеку! — заорала Листвичка, снова кидаясь на него.

На этот раз она не застала Воробья врасплох. Отпрыгнув в сторону, он выбросил лапу в ту сто­рону, где только что была целительница, но лишь скользнул когтями по ее шкуре.

— Уже лучше, — буркнула Листвичка. — Но еще не хорошо. Попробуем еще раз.

Воробей отбил пару ударов, но сегодня лапы его словно окаменели, а чувства потеряли при­вычную остроту. Наставница наносила удары вполсилы, втянув когти, но он все равно быстро устал и измучился. В конце концов, он споткнул­ся и рухнул на землю, раскинув лапы, даже не за­дев Листвичку.

— Я здесь, Воробей, — раздался у него за спи­ной сердитый голос целительницы. — Не хочу тебя обижать, но сражаешься ты, как крольчонок! Мне кажется, ты вообще не стараешься.

— Стараюсь, — буркнул Воробей.

— В таком случае, я знаю, в чем дело, — ледя­ным тоном отчеканила Листвичка. — Ты не хо­чешь учиться, потому что уверен, что Львиносвет и Остролистая всегда смогут тебя защитить!

— Неправда!

— А я уверена, что правда. Но не забудь, что Львиносвет и Остролистая не всегда смогут быть рядом. Сейчас их тоже нет. Ты должен уметь сам за себя постоять.

Воробей ничего не ответил.

«Да что она понимает?! — Он встал и принял­ся молча отряхивать шерсть от приставших клоч­ков мха. — Конечно, у вас с Белкой все было по- другому!

Если бы вы были так близки, как мы, ты бы знала, что Белка солгала, объявив нас своими детьми. Уверен, что ты бы никогда не позволила ей сделать то, что она сделала. Интересно, ты во­обще знаешь свою сестру?»

Воробей устало вернулся в свою палатку сквозь густые запахи сумерек. Лапы у него ныли, ссадина на голове, заработанная от удара о дерево, пульси­ровала болью. Он так устал, что даже не стал ис­кать целебные травы, чтобы приложить к больно­му месту.

— Надеюсь, Листвичка довольна собой, — про­ворчал он, укладываясь на свою подстилку. — Зав­тра я не смогу пошевелить лапой, и проку от меня будет, как от больного ежа!

Воробей устало закрыл глаза — и тут же открыл их. Он стоял в густом зеленом лесу, залитым дро­жащим звездным сиянием. Боль в теле как лапой сняло, он чувствовал себя здоровым и полным сил, а теплый душистый ветерок приятно перебирал его шерсть. Скованный холодом лес поры Голых деревьев стал далеким воспоминанием.

Узкая тропинка, петляя, убегала из-под его лап в заросли папоротников. Воробей побрел по ней, насторожив уши и оглядываясь по сторонам и поисках знакомых котов. Он слышал шорохи по обеим сторонам тропы, и несколько раз видел мелькавшие в зарослях кошачьи тени, но никто не епешил выйти к нему навстречу.

— Кто здесь? — не выдержал Воробей. — Щербатая? Синяя Звезда? Вы меня слышите?

Никто ему не ответил. Расстроенный и озада­ченный, Воробей продолжил идти, пока не вы­шел на поляну, поросшую высокой мягкой травой. В центре виднелось небольшое озеро, в котором отражались звезды. Здесь тоже никого не было.

— Вы где? — взвыл Воробей, выходя из-за ку­стов. — Почему не хотите поговорить со мной?

Перья папоротников на другой стороне поля­ны закачались, и из них вышла Пестролистая. Не успел Воробей обрадоваться, как вдруг снова по­холодел, поймав настороженный взгляд бывшей целительницы.

— Пестролистая... — неуверенно начал он.

— Мы не можем ответить на твои вопросы! — перебила его пестрая кошка. — Возвращайся в свое племя! Там ты найдешь всю правду.

— Но... Но ты должнасказать мне что-нибудь еще! — умоляюще воскликнул Воробей. — Значит, все это время Звездное племя знало, что мы не дети Белки и Ежевики?

Гнев полыхнул в глазах Пестролистой.

— Когда же ты поймешь, что Звездное племя не может знать всего? — прорычала она, хлеща себя хвостом. — Порой мы тоже бываем в смяте­нии. Иногда мы просто обычные коты — такие же, как ты!

Не дав ему возможности опомниться, она раз­вернулась и скрылась в папоротниках.

Воробей кинулся за ней в погоню, но земля ушла у него из-под лап. Он проснулся в собствен­ной пещере, глядя в кромешную тьму. Он снова был слеп, одинок и беспомощен. Воробей разинул пасть и чуть не завыл, как брошенный матерью ко­тенок.