Восходящие потоки
Шрифт:
Я удовлетворенно крякнул. Мне здесь нравилось. Здесь я чувствовал себя в безопасности. Радостное чувство предвкушения чего-то нового, необычного охватило меня. Но я знал, что безоглядно поддаваться этому чувству не стоит. Очень часто оно не оправдывает надежд. И даже более того…
Я сидел в кресле и размышлял. Долгие годы были отданы унизительной работе ради куска хлеба. Эти годы остались позади. Теперь я был почти счастлив. И свободен. Но — свободен ли? И может ли
Что мне остается? Ждать, когда мои преследователи утомятся или от старости перемрут? А если они моложе меня? А если и старше, то где гарантии того, что бремя охоты на меня они по наследству не переложат на своих легконогих потомков?
После душа я некоторое время провел в глубоком, очень удобном кресле, глядя на телефонный аппарат.
Потом включил телевизор и внимательно просмотрел новостную программу.
Сан-Канциан комментатор не упомянул. И на том спасибо.
Вообще, кроме сводки о погоде и пробках на трассе Вена-Зальцбург, возникшей из-за столкновения двух фур, там не было ничего, что заслуживало бы внимания.
Тихая, спокойная страна, эта Австрия, подумал я, когда комментатор пошел по второму кругу и поведал душераздирающую историю о коте, зверски убитом безвестным злодеем в пригороде Клагенфурта.
…Из двора-колодца, откуда-то с верхних этажей, донесся громкий кашель некоего постояльца, страдавшего, по всей видимости, острым бронхитом или чахоткой.
Человек кашлял долго, надрывно, с напряженными перерывами, терзая себя и других постояльцев, которые принялись, стуча рамами, закрывать окна.
После этого человек на какое-то время утихомирился. Но его страдания на этом не прекратились. Теперь он хриплым голосом говорил с кем-то по телефону на не знакомом мне языке. Видимо, владел он им недостаточно свободно и в разговоре делал паузы, мучительно подбирая нужное слово. Иногда голос его срывался и, казалось, что он молит о пощаде. Лучше бы он кашлял, подумал я.
Посидев еще немного, я спустился в бар.
Бар был почти пуст. Я огляделся. Всегда, когда попадаю в незнакомое место, я нахожусь в наивном ожидании если не чуда, то приключения.
В дальнем углу, у стены с фотографиями и автографами знаменитостей, которые, якобы, в разное время посетили бар, разместились две пожилые дамы. Дамы с интересом следили за барменом, который колдовал, приготовляя для них коктейли. Шейкеры так и мелькали в воздухе.
У стойки, спиной ко мне сидел некий субъект в джинсах и остроносых
Надпись заставила меня погрузиться в воспоминания. Первая женщина, которую я увидел полностью обнаженной, поразила мое воображение не своими прелестями, а тем, что она имела татуировку. Причем, на животе.
Сорокалетняя бикса, моя первая любовь, овладела мною на огромной куче щебня. Удушающий запах перегара, смешанного с острым запахом пота, и наколку с синими буквами "полюби меня" я запомнил на всю жизнь.
Впечатление от первого сексуального опыта было настолько шокирующим, что мне потребовался длительный перерыв. Перерыв действительно был достаточно долгим и растянулся на два изматывающих года.
К выбору следующей избранницы я постарался отнестись более ответственно, то есть более вдумчиво и взыскательно. Увы, это не помогло.
Моя очередная любовница отличалась от первой только возрастом: была моложе лет на десять.
Что же касается остального, то женщины были похожи, как родные сестры. Даже наколка была та же. И на том же месте. И буквы были того же синего, порохового цвета. Что наводит на мысль о том, что почтенные дамы были клиентками одного и того же специалиста, не отличавшегося мощным фантазийным мышлением.
Я сел за столик в глубине полутемного зала. Прикрыл глаза, чтобы привыкнуть к бледному освещению.
Из невидимых динамиков лилась тихая мелодия, похожая на ту, какую психоаналитики рекомендуют слушать при стрессах. Можно и уснуть.
Я бы, наверно, так и сделал, если бы мое внимание не привлекла молодая — если не сказать юная — женщина, которая сидела за столиком и курила. Лицо ее было повернуто в сторону входной двери. Сон сразу слетел с меня. Вот оно, приключение, подумал я с воодушевлением.
Женщина скользнула по мне коротким взглядом. Слишком коротким.
Меня это покоробило. Я обиженно надулся. Я ведь отлично знал, что похож на американского актера, известного своими любовными похождениями; да и ростом я, как говорится, вышел. И вообще, я нравлюсь женщинам. Даже проститутки говорили мне в минуты откровения, что я неотразим.
Я вспомнил, как Агата перед расставанием, поддавшись внезапному порыву, сказала то, что обычно проститутки не говорят клиентам. Девушка нежно взяла меня за руку и сказала: "Вы очень хороший. Вас легко полюбить…"