Восьмая горизонталь
Шрифт:
Внезапно для всех, срываюсь с места, это становится такой неожиданностью для
мужиков, что не успевают раскачать мостик, под хохот на трибунах, я словно пролетаю
над трухлявыми перекладинам. Прохожу первый этап, самый простой, разминочный, но
дальше меня ждёт другое испытание - крутящиеся шестерни, скользкие от крови, они
движутся в разных направлениях, работают как несколько мясорубок. Обойти их
невозможно, единственный путь,
сцепления с другой парой, перепрыгнуть на другое и так дальше, ошибёшься в выборе, и
шестерёнки измелят - как мясной фарш. Сосредотачиваюсь, прыгаю, цепляюсь за
скользкие зубцы, моментально оказываюсь у точки сцепления с другой парой, едва
успеваю выдернуть пальцы, отлетаю на другую шестерёнки, зубцы прихватывают кожу на
плече, с разворота, ухожу выше, над головой хрустят мощные зубья, чудом
выворачиваюсь.
Рёва толпы не слышу, сосредоточен, как никогда в жизни, летаю с одной пары на
другую, на теле брызжет кровь, но боли не чувствую, в глазах крутятся страшные зубцы, их лязганье, оглушает.
Оказавшись в верхней точке, отталкиваюсь ногами, пролетаю над шестернями,
внизу обрыв с кольями, сиротливо болтается верёвка, с узлом в конце. Изгибаюсь,
успеваю её обхватить, ладони скользят, срываюсь, невероятным усилием цепляюсь за
узел. Краем глаза, вижу, на верху, срабатывает блок, сейчас верёвка, вместе со мной, рухнет на остро заточенные колья. Создаю амплитуду тела, отпускаю руки, вовремя, перелетаю на очередной мосток, а верёвка падает вниз, путается в смертельном частоколе.
Но перевести дух не успеваю, мостик приходит в движение, впереди вспыхивает завеса из
огня, несусь прямо в него, времени на раздумье нет, выпрыгиваю, падаю на земле, высота
приличная, ноги точно сломаю, но бог милует. Приземляюсь удачно, гашу падение резким
кувырком, встаю, я цел! Оглядываюсь, впереди лабиринт, а сзади, с лязганьем,
открывается клетка, тяжёлое мурлыканье, переходит в раздражённый кашель, матёрый
смилодон разъярён до придела, в глазах жёлтый огонь, мимолётом мелькает мысль, какой
он великолепный.
Зверь с ходу бросается на меня, бегу в лабиринт,там много узостей. Саблезубый
тигр с трудом протискивается и настигает меня, открывает пасть, о, какие у него клыки!
Успеваю заскочить в другое ответвление, бегу вперёд. Тупик! Бросаюсь назад, смилодон
протискивается сквозь узкий ход, обдаёт острым, звериным запахом. На счастье, есть ещё
одно ответвление, влетаю в него, сзади разъярённо кашляет голодный зверь. Ускользаю в
другой лаз, виртуозно поднырнув под страшной лапой, вновь тупик. Упираюсь плечами
об одну стену, ногами,
вверх. Саблезубый тигр продирается сквозь очередную узость и вновь рядом, прыгает, но
я успеваю выскочить наверх лабиринта. Стою на стене, внизу бушует дикая кошка, но я
для неё не досягаем. Толпа аплодирует, подбадривает, бегу по стене - на пути, последнее
испытание - пол испытания, Семён облегчил мне это этап, на площадке лежит мёртвая
туша гигантского медведя, а с боку, в воде, крутятся подводные шестерёнки, создавая
множество маленьких водоворотов. Бассейн почти красный от крови, мелькают куски
человеческих тел. Прыгаю на площадку, перевожу дух, зверь мёртв и нет надобности, нырять в водоём, совсем рядом вход в башню, но не ту-то было, свистят копья,
вгрызаются в опасной близости, меня теснят к бассейну. Хватаю одно из них, отбиваюсь.
Разъярённо кричат копьеметатели, но я уверенно покидаю последнее испытание и вот уже
в башне. Бегу наверх и оказываюсь в объятиях друга. Под ликующие крики толпы,
подходим к окну. Мы, как знаменитые артисты, в пору, кланяться публике. Смотрю в
толпу, горечь и ненависть заполняет сердце, но мы свободны! Свободны? Слышится шум, по лестнице бегут вооружённые люди.
– Не держат слово,- кривлюсь в усмешке. и ищу, чем обороняться, находим пару досок, становимся в стойку. На площадку врываются копьеносцы, окружают, направляют на нас
острые жала.
Появляется Борис Эдуардович, смотрит на нас, в глазах страх:- Я не позволю вам
выбраться из башни.
– А как же ваш закон, отпускать пленников, если они пройдут Полосу препятствия?-
насмешливо говорю я, цепче обхватываю доску.
– Нарушу,- зло говорит он.
Неожиданно возникает суета, копьеносцы расступаются, появляется Росомаха, в
окружении суровых воинов, все со смертоносными мечами:- Что у нас здесь?- мягко, почти ласково говорит он.
– Так, это … рабы бунтуют,- заикается Борис Эдуардович.
– Рабы?- искренне удивляется Росомаха.- Где они?
– Эти,- трясущимся пальцем указывает на нас.
– Я вижу здесь свободных людей и прав у них больше, чем у тебя. А ты, я не запамятовал, вроде как, закон нарушил?
Борис Эдуардович сникает, если пустит лужу под себя, не удивлюсь.
– В кандалы его,- тихо говорит Росомаха,- готовьте его, к следующему этапу на Полосе
препятствия.
– За, что?!- бросается в ноги Борис Эдуардович, но его бесцеремонно оттаскивают, для
всех, он перестаёт существовать - он раб.