Восьмая горизонталь
Шрифт:
– Это одна из самых сильных клятв драконьего племени,- шепчет Семён.
– Хорошо,- сдаюсь я, Светочка и Игорь срываются в восторге, виснут на нас.
Делаем обвязку на шее, пропускаем через передние лапы, закрепляем на спине, а я
всё думаю, не снится ли мне всё это? Драконы, полёты на них, - как всё не реально. Не
реально? В последнее время приходят мысли, что самые невероятные легенды, дошедшие
до нас из глубины веков, всё же имею под собой определённое основание.
человеку доходят некие сказания о летающих драконах, многие религиозные культы
посвящены этим существам и вот, мы наяву встретились с этими животными.
Животными? Безусловно, нет! Они отличные от нас, но они разумные существа, у них
есть душа - это факт!
Семён посматривает на меня, наверно улавливает мои мысли, глазами соглашается
со мной.
Последние приготовления. Подвешиваем ведёрко с живительной смолой,
усаживаем детей, крепко привязываем, накидываем на них свои куртки. Драгиния даже не
прогнулась под их весом, в её взгляде появляется нечто бурлящее, весёлая свирепость.
Дети обнимают сверкающую шею, щебечут как воробьи на ветке. Поразительно, совсем
не боятся, другая малышня на их месте, давно лужи под себя пускали.
– Надеюсь, ты стрелу не выдрала с раны?- тревожусь я.
– Первым делом,- её мысли дрогнули, она почувствовала мою тревогу.
– Нельзя это было делать,- всплёскиваю руками,- просто, обломала бы кончик, он так
кровью изойдёт.
– Так и случилось, кровь фонтаном брызнула, но он лапой зажал рану,- насыщенная зелень
глаз Драгинии блекнет в страхе.
– Лети, вам надо успеть,- я бесцеремонно хлопаю её по бедру, словно свою лошадь, она
удивлённо повела глазами, не понравилась такая фамильярность, но лишь фыркнула,
усыпав нас огненными искорками, резко прыгает, ударяет крыльями по земле и, под вопли
ребятни, взмывает в воздух.
Долго провожаем взглядами, пока она не скрывается в темноте ночи. Семён
прижимает к себе волчонка, гладит по голове, зверёныш пыхтит, пытается вырваться из
рук, он нехотя отпускает малыша. На сердце тяжесть, правильно ли мы это сделали, вдруг
с детьми случится нечто плохое?
– Гзэла, будет их охранять как своих детёнышей,- успокаивает меня и себя Семён.
– Гзэла? Это второе имя Драгинии?- догадываюсь я.
– Да. Кстати, людям тоже не мешает иметь второе имя, так безопаснее.
– Я слышал такое утверждение. Неужели этому есть основание?
– Душа человека, это энергия, на неё можно воздействовать как на любые другие виды
энергий. Имя тонко переплетается с душой, зная истинное имя, можно воздействовать
энергию души - вот тебе сглазы и прочие гадости. Однако, вроде как тучи набегают, к
грозе,- Семён хмурится, смотрит в небо.
Звёзды расплываются, гаснут, кромешная тьма опускается на землю. Резкий порыв
ветра поднимает водяную пыль, сразу становится не уютно, хочется забраться под навес.
Волчонок ощутил перемену в погоде, тыкается то в одну щель под камнями, то в
другую, но даже для него нет места, поэтому принимает беспроигрышное решение, с
сопением утыкается в ноги Семёну, короткий хвостик неуверенно вильнул.
– Давай, иди сюда,- Семён ласково подцепил его за передние лапы и суёт за пазуху.
Малыш загрёб лапами, чтоб улечься поудобнее.
– Надо же, все звери тебя любят,- с одобрением говорю я.
– Это потому, что я их люблю. Однако решать надо, где непогоду переждать. Нам-то
ладно, промокнем, не страшно, но волчок ещё слишком мал,- он в раздумье сдвигает
брови.- Плот разберём, сделаем шалаш!- восклицает он.
– Тоже идея,- соглашаюсь я.
Плот тихо покачивается на мелкой воде, ветер прижимает его к берегу, забрасывая
брызгам борта.
Семён вытаскивает, упирающегося всеми лапами, волчонка:- Извини брат, побегай
маленько,- ссаживает обиженное существо на сырые камни, а сам не раздумывая, шагает в
реку. Брёвна задвигались ходуном, скрипят лианы, внезапно Семён ругается и с размаху
бьёт кулаком в воду.
– Что за ...
– не успевает выругаться и падает, вздымая могучими руками пенную бурю, затем встаёт на ноги, вновь лупит кулаком.
Не могу понять, что происходит, на всякий случай выхватываю меч, бросаюсь на
помощь другу.
– Хватает кто-то за ноги!- рычит Семён.
– Рыба, что ли?
– Нет! На берег давай,- он хрустнул кулаком по какой-то подводной твари.
Семён несётся на берег, чуть меня не сшиб. Выскочили, смотрим в воду, плот
дёргается из стороны в сторону. Внезапно, с отвращением наблюдаю, как одно из брёвен
обхватывают белые, толстые как сосиски, пальцы, увенчанные широкими ногтями. Через
мгновенье из воды показывается безобразное лицо, смутно напоминающее человеческое.
Голый череп тускло отсвечивает болезной, выпученные глаза прицелились в нашем
направлении, ушные раковины как две устрицы, губы сочно шлепнули, выпустив большие
пузыри.
– Какая мерзость,- вздрагиваю, готовлю лук к стрельбе.