Восьмая могила во тьме
Шрифт:
Я украдкой покосилась на Куки, переживая, что она мне не поверит, но ее взгляд уже был прикован к кое-чему другому. Точнее к отражению Рейеса в окне. Рубашка все еще была расстегнута. Белая ткань резко контрастировала со смуглой кожей. На широкой груди бугрились мышцы, и даже в отражении виднелись тени между обалденными кубиками пресса.
– Боже правый! – бархатным голосом выдохнула Куки.
– Поддерживаю, - согласилась я.
Не меньше минуты мы обе таращились на Рейеса, пока до него не дошло, чем именно мы занимаемся. Так и не сумев скрыть широкую
– Понятия не имею, как ты справляешься, солнце, - пробормотала Кук, когда он ушел.
Общий душ находился дальше по коридору и представлял собой примитивную версию душа у меня дома. От одной только мысли о том, как по плечам Рейеса бьют струи воды и стекают по спине, меня слегка затрясло.
– Справляюсь с чем? Не лапаю его при каждом удобном случае?
– Нет. То есть да, но я о том, как ты умудряешься в его присутствии сохранять абсолютное спокойствие. – Куки присела на подоконник. – Я вот и близко не сверхъестественное существо, но даже я ощущаю его силу… и невероятное притяжение. Бред несу, да?
– Ничего подобного. Ты чертовски верно все описала.
– В нем есть что-то первобытное, но в то же время неземное.
– И? – рискнула уточнить я, потому что Куки редко говорила подобные вещи просто так.
– Я за него переживаю. То есть меня тревожит, каким он станет отцом.
От удивления я застыла и расправила плечи:
– В каком смысле? – Но возможный ответ уже нарисовался в мыслях, и я почувствовала, как у меня округляются глаза. – По-твоему, он будет плохим отцом?
Я развернулась к двери, чтобы удостовериться, что Рейес действительно вышел из комнаты.
– Нет, - усмехнулась Куки. – Я боюсь, что он будет рубить позвоночники направо и налево каждому, кто разобьет сердце нашей девочке.
– Вот оно что! – Я облегченно выдохнула, но тут же подумала, что подруга озвучила очень логичную мысль. – Блин, а ведь ты права! Я об этом даже не задумывалась…
– Наверное, вам стоит заранее обсудить линию поведения по поводу ее свиданий. И поскорее. Надо успеть до того, как ей исполнится пять лет.
– Пять?! – взвизгнула я. – Почему именно пять?
Куки терпеливо улыбнулась, как будто разговаривала с умалишенной:
– А ты когда начала интересоваться мальчиками?
– Вот гадство!
– О том и речь.
Глава 2
Ирония в том, чтобы выглядеть с иголочки.
Надпись на футболке
Два часа спустя чудесная женщина по имени Хилди занималась прической Куки. И слава богу, потому что я понятия не имела, что можно сделать с этой копной. Эмбер читала детские стишки Пип, а я ела клубнику, сидя на вершине мира. То бишь на роскошнейшем диване по имени Дэвид Бекхэм. Зная, как я люблю осень, Дэвид предусмотрительно стоял у самого окна, чтобы я могла любоваться разноцветьем красок. Осень в Хемесских горах – захватывающее
– Шалтай-Болтай сидел на стене, - читала Эмбер из книги с картинками, которую купила специально для Пип, и то и дело поглядывала на мой живот, словно проверяя, внимательно ли та слушает.
– Скучноватая была у Шалтая жизнь, правда? – не удержалась я.
– Шалтай-Болтай свалился во сне, - продолжала Эмбер, не обращая на меня ни малейшего внимания.
Непривычненько.
– Недостаток физических упражнений, зрительно-моторная координация ни к черту…
– Вся королевская конница, вся королевская рать, не может Шалтая, не может Болтая, Шалтая-Болтая собрать.
– Ну все, хорош, - сказала я, не донеся до рта клубнику. – Как вообще конница может собрать яйцо? Она же наполовину из лошадей! Ну серьезно, чем тут кони-то помогут?
Эмбер – тринадцатилетняя дочь Куки, хотя ей легко можно дать и тридцать. Я начинала подозревать, что она слегка ясновидящая. Несколько раз меня до глубины души поражали ее знания и взгляды на некоторые вещи. К тому же у Эмбер, похоже, была какая-то особенная связь с Пип. Ей-богу, порой казалось, что рядом с ней булочка ведет себя гораздо спокойнее. Да уж, чуднее некуда.
Эмбер сидела на стуле рядом со мной. Длинные темные локоны спускались по спине. Огромные голубые глаза внимательно вглядывались в страницы. Все мы были в пижамах и халатах, кроме Куки, которая сидела в одной пижаме под парикмахерской накидкой. До свадьбы оставалось еще несколько часов, но нам с Эмбер уже сделали прически, великолепный маникюр и мягкий сияющий макияж с капелькой блесток. Я пыталась убедить Куки, что лицо у меня светится и без всяких блесток, но она настояла на своем. Ей хотелось, чтобы на свадьбе ее окружали принцессы, а значит, мы должны были превратиться в принцесс во что бы то ни стало. Я побоялась напомнить подруге, что принцессы блесток не носят. Это скорее в духе стриптизерш.
– Ну это же сказка! – хихикнула Эмбер и в сотый раз глянула на дверь.
Дядя Боб обещал привезти на свадьбу Квентина, который был ее лучшим другом и в данный момент любовью всей жизни. Надо признать, я сама влюбилась в этого парнишку с первой же встречи, что уж говорить о впечатлительной девочке? Хорошо еще, что Куки оказалась для него слишком старой.
– Как думаешь, кто-нибудь приедет? – спросила Куки. Опять.
Пока Эмбер неустанно следила за дверью, Куки снова и снова смотрела на подъездную дорожку к монастырю.
– Да, - ответила я, изо всех сил стараясь не смеяться над нетерпеливостью подруги. – И прекрати уже волноваться. – Бедная Хилди! – Чего-нибудь хотите? – Засунув в рот последнюю клубничку, я взяла телефон.
– Опять? – ужаснулась Куки. – Мне его уже жалко.
– Шутишь, что ли? Ты мою задницу видела? А все из-за него!
– Ну ладно. Тогда мне стакан воды.
– А мне апельсиновую минералку, - добавила Эмбер.
– Будет сделано. А вам, Хилди?
– Спасибо, ничего не нужно, - отозвалась бедняжка, сосредоточенно хмурясь.