Восьмое Небо
Шрифт:
– А… - начал Тренч.
– Нет.
– Но я же еще не успел…
– Ты хотел спросить, почему меня прозвали Сырной Ведьмой, - Корди тряхнула всеми своими хвостами сразу, - Все спрашивают. Но нет. Этого я говорить не стану.
– Надеюсь, не из-за того, что предыдущего своего пленника ты превратила в головку камамбера [48] .
Корди высунула язык.
– Не скажу!
Забавная кроха, решил Тренч. Немного взбалмошенная, чересчур прямолинейная, она так не походила на созданный его воображением образ взрослой самоуверенной ведьмы, что поневоле
48
Камамбер – сорт мягкого жирного сыра.
Он мысленно одернул себя. Находясь в положении пиратского пленника, лучше воздержаться от прогнозов на такие большие сроки, как пара лет. Тут не знаешь, что тебя завтра ждет, куда уж жизнь годами мерить…
На некоторое время Тренч забыл про расспросы, занявшись мармеладным хариусом и колбасным угрем. Есть на ходу было не очень-то удобно, но желудок против этого ничуть не протестовал, даже наоборот, явственно намекал, что не прочь растянуть этот процесс на более долгий срок. Пожалуй, он съел бы целый корабль, если бы Корди сумела превратить его во что-то более удобоваримое, например, в гигантскую фрикадельку или, скажем, каравай хлеба…
– Сколько же человек у вас на борту? – спросил Тренч, разделавшись с жертвами гастрономической магии Корди, - Я не вижу ни команды, ни матросов…
– Шестеро, - беззаботно ответила ведьма, - Это если считать Мистера Хнумра.
– Нелегко, наверно, управляться с парусами.
– С парусами нам помогает «Малефакс». К тому же, мы редко идем под парусами, чаще всего на машине, хотя Дядюшка Крунч и говорит, что настоящий небоход ходит только под ветром. Но он вообще много всякого говорит…
Тренч быстро произвел мысленные расчеты.
– Ты, Габерон, Ринриетта, дядюшка Крунч… Кого-то я еще не видел?
– Шму. Ты наверняка не видел Шму.
– Верно, - согласился Тренч, - Не видел.
– И почти наверняка не увидишь.
– Почему? Она призрак?
– Она ассассин. И не любит показываться кому-то на глаза. Она очень скромная.
Тренчу опять вспомнилась зловещая тень, караулившая его на палубе. И воспоминание это оказалось так свежо, что по спине мгновенно загулял ледяной ветерок, проникший туда непонятно с какой стороны света. Тут уж дело было не в высоте…
– Ассассин – это значит…
– Она убийца, - произнесла Корди, легко перепрыгивая кнехт, - И зовут ее на самом деле не Шму. А баронесса фон Шмайлензингер. Ну, то есть я так думаю. Она сама-то не очень охотно рассказывает о себе. Наверно, все убийцы немного стеснительные, да? В общем, я называю ее Шму. Она привыкла.
– Она и в самом деле баронесса? – машинально спросил Тренч, хотя на языке у него вертелся совсем другой вопрос.
– Ну да. Наверно. Честно говоря, мы точно не уверены, а сама Шму уверена еще меньше, но мы на всякий случай считаем ее баронессой.
В другое время Тренч не удовлетворился бы столь туманным и странным ответом. Но другое время, как ему казалось, миновало давным-давно. Здесь, среди облаков, началась какая-то новая жизнь – необычная, пугающая и не
– Она убивала людей? – осторожно спросил он.
И заслужил широкую улыбку ведьмы.
– Смеешься? Она из Сестер Пустоты. Они убивают людей чаще, чем ты чихаешь.
Слова эти показались Тренчу достаточно зловещими, чтобы ветерок усилился до легкого четырехбального шквала. К тому же, словно нарочно, именно сейчас ему захотелось чихнуть.
– Наверно, она хорошо с этим справляется? – спросил он, пытаясь дышать через рот, - Я имею в виду…
– Хорошо справляется? Она Сестра Пустоты! Это значит, что Шму может пробежать в полной темноте по падающему лебединому перу, не потревожив ни единой пылинки, - охотно пояснила Корди, - И отсечь тебе голову быстрее, чем ты успеешь хотя бы открыть рот.
Тренч почесал пальцем ухо, хотя то совершенно не чесалось.
Про Сестер Пустоты он слышал не так уж много. Но если хотя бы одна восьмая о том, что про них рассказывают по портовым кабакам, была правдой, Тренч охотнее предпочел бы сразиться с акулой-молотом, будучи вооруженным печной кочергой, чем поссориться с кем-то из Сестер.
Чего стоило одно только убийство губернатора на острове Мацусима, о котором писали несколько лет назад все газеты. Нанятая революционерами убийца из Сестер Пустоты проскользнула в губернаторскую резиденцию, миновав многочисленную охрану, самую совершенную сигнализацию и патентованные, не боящиеся взлома, замки. Ей потребовалось не более секунды, чтоб метнуть нож, пригвоздив несчастного губернатора к креслу, и еще пять – чтобы бесследно покинуть дворец. Посланный на ее поиски взвод морских пехотинцев попросту пропал, растворившись без следа – как будто канул в Марево.
Говорили про сестер-ассассинов многое, но едва ли кому-то выдавалась возможность проверить сказанное. Говорили, например, что они превращают тела своих послушниц в совершенные орудия смерти, обладающие невозможной для обычного человека реакцией и силой. Что настоящая Сестра Пустоты двигается совершенно бесшумно, и так быстро, что может пересечь ярко освещенный зал зыбкой тенью. Что прошедшему обучение в таинственном монастыре ничего не стоит подняться по отвесной стене или ударом руки переломить саблю. Много чего говорили, включая и то, о чем Тренч предпочел бы забыть.
– Наверно, с ней не стоит связываться, да? – спросил он Корди, беззаботно ковырявшую чернильные пятна ногтем.
– Ага. Шму – это машина для убийства. Дух смерти во плоти. И ты никогда ее не увидишь, если только она не пришла за твоей головой. Или…
– Что «или»? – немного нервно спросил Тренч, ощущая непреодолимое желание ослабить ворот рубахи.
– Бу!
Возглас Сырной Ведьмы оказался так внезапен и оглушителен, что Тренч рефлекторно едва не сиганул футов на шесть в сторону. Но поинтересоваться, что это за глупая шутка, не успел, потому что на палубу прямо у его ног шлепнулось что-то черное, дергающееся и распластанное, похожее на средних размеров ската. В другой момент Тренч лишь пожал бы плечами – подумаешь, великое дело. Скаты славятся своей рассеянностью. Барражируя на средних высотах, они часто не замечают быстро идущих кораблей и врезаются в мачты, путаясь в такелаже или падая на палубы. Взять его в охапку, да и швырнуть за борт…