Восьмое Небо
Шрифт:
– А ты, значит, меня спасешь?
Вновь пожатие плечами. В точности так же пожимал плечами Восточный Хуракан.
– Да. Сделаю величайшим небоходом из всех, когда-либо вдыхавших воздух небесного океана. Подчиню тебе все ветра, сколько их есть в мире. Неужели это плохое предложение?
Он протянул руку ладонью вверх. Терпеливо ожидая, когда она вложит в ладонь светящуюся сферу. Не настаивал, не грозил, не торопил. Просто ждал.
– Весьма… весьма интересное, - Ринриетта нахмурилась, взвешивая сферу в руке, - Тем более, что мир не очень-то
– Всех до единого.
– Величайшим пиратом?
– На фоне легенд о тебе будут меркнуть даже звезды. И ни одна из этих легенд не будет лживой.
– Что ж, предложение кажется мне дельным, - Ринриетта протянула ему сферу, теплую, как весеннее солнце Каледонии, - Однако ты забыл то, что знал мой дед, настоящий Восточный Хуракан.
Он озадаченно моргнул, заметив ее улыбку.
Резкую и презрительную улыбку, острую, как абордажная сабля.
– Что?
– Только дурак заключает договор с пиратом. Слову пирата нельзя верить.
Она размахнулась и изо всех сил швырнула сферу о палубу.
* * *
Она не знала, чье сознание породило тот мир, в котором она оказалась, но он определенно был хуже всех предыдущих. Состоящий из одних острых углов, пропитанный ядовитыми миазмами и гарью, он обрушился на Ринриетту со всех сторон, скрежеща и шипя на тысячу голосов. Этот мир был больным, умирающим миром, она отчетливо ощущала агонию в его хриплом механическом вое, агонию и нестерпимую боль.
Глаза разъедало дымом, сердце прыгало в груди глиняным комком, но она все-таки сумела подняться на ноги. Без сомнения, этот мир был реален – он оставлял на пальцах самые настоящие ожоги и порезы, но Ринриетта все равно не сразу смогла вспомнить, где находится.
«Барбатос». Капитанская рубка.
Она судорожно оглянулась, ища опасность, но не нашла ее. Ни рыбоголового чудовища в обрывках платья, ни пугающего старика с пустыми глазницами. Только она одна. Если не считать… Ринриетта уставилась на обломки деревянных досок возле собственных сапог. Судя по всему, прежде они были бочонком – совсем небольшим, не больше галлона. Среди щепок и бронзовых заклепок, исписанных незнакомыми символами, она разглядела горсть серого съеживающегося порошка. Все, что осталось от амбиций и разума самого могущественного существа в небесном океане.
– «Мале…
– Здесь, прелестная капитанесса, - гомункул ответил ей вслух, но неуверенным тоном, словно не был уверен, что собственный голос не изменит ему, - И поздравляю с возвращением.
– Он… мертв? «Барбатос»?
– Мертв?.. – с интересом переспросил гомункул, - Для того, чтоб ответить, необходимо сперва понять, был ли он жив…
– «Малефакс»!
Гомункул вздохнул.
– Он больше не представляет собой угрозы. Лишенный структурированных мыслительных контуров он вернулся в свой мир, слившись с грозной, тлетворной, но, по счастью, бессознательной силой Марева. Так что можно сказать…
Где-то под полом
– Вам стоит покинуть этот корабль со всей возможной скоростью, - озабоченно произнес «Малефакс», словно прочитав ее мысли, - Боюсь, он долго не продержится. Он держался в воздухе только благодаря силе «Барбатоса», а теперь, когда его нет…
– Скумбрия под ежевичным джемом! – выругалась Ринриетта, с трудом сохраняя равновесие на качающейся палубе мостика, - Где Паточная Банда?
– Ждет вас внизу. Все в сознании, хоть и немного растеряны. Мне удалось смягчить их пребывание в нематериальной сущности, но они все еще дезориентированы и…
– Немедленно в швербот! Он поврежден, но еще протянет какое-то время в воздухе.
– Уже передал. Корди не хочет идти без вас.
– Меня не ждать! Приказ капитанессы!
– Она напугана и…
– Передай ей, - Ринриетта вынуждена была остановиться посреди мостика, чтоб выровнять дыхание и придать голосу спокойствие, которого совершенно не испытывала, - Живо все к шлюпке. Кто-то должен отшвартовать ее и поднять в воздух, пока я добегу. Не бойтесь, в этот раз вы без своей капитанессы не уйдете. Вперед!
Выбраться с капитанского мостика оказалось непростой задачей. Даже раньше его многочисленные острые углы норовили зацепить ее, теперь же, когда все вокруг дрожало тревожной дрожью и вибрировало, это сделалось подобием сложной игры, требующей значительных сил и концентрации – ни того, ни другого у Ринриетты сейчас не было. Она протискивалась к выходу, не обращая внимания на жалящие со всех сторон уколы и оставляя на зазубринах клочья алой ткани.
То, что было когда-то «Барбатосом» умирало. Для того, чтоб понять это, не требовалось быть ни ведьмой, ни искушенным инженером. Корабль гиб, в его стальном чреве что-то душераздирающе скрипело, точно кто-то сильнейшими руками сминал прочные балки и рвал на части перекрытия. Теперь, когда «Барбатос» покинули чары, лишив божественной силы, он был лишь несуразно огромным стальным чудовищем, которое ветра отказывались удерживать в небесном океане. Рано или поздно он упадет, раздавленный собственным весом и сопротивлением воздуха. И если к этому моменту она не доберется до швертбота…
Ведущий на палубу трап она преодолела относительно быстро – ступени хоть и вибрировали, но пока были целы, а вот заклепки в перекрытиях и палубах уже тревожно звенели на своих местах, выдерживая огромное, накатывающее на корпус, давление.
Про то, что разваливающийся корпус – не единственная опасность на этом корабле, Ринриетта вспомнила слишком поздно, лишь когда выбралась на палубу. Наперерез ей метнулось что-то огромное, лязгающее, слепящее мертвенным синим светом и путающееся в собственных конечностях. Голем «Восьмого Неба».