Восьмое Небо
Шрифт:
– На твоем месте, Ринриетта, я бы изменил курс, - проворчал абордажный голем, озабоченно потирающий свежую царапину на корпусе, - Мы слишком сильно приблизились к землям Унии, слишком много живности порхает в воздухе. Падают на палубу, что яблоки в твоем огороде…
– Капитанесса, сэр, - Габерон подчеркнуто молодцевато отдал честь, - Я надеюсь, что когда дело дойдет до сведения счета, вы не забудете о своем главном канонире. В конце концов, в этой битве причиненный мне ущерб серьезнее всего.
–
Старший канонир принялся загибать пальцы.
– Восемь унций превосходного миндального лосьона. Ты не поверишь, какие деньги за него дерут по нынешним временам. Новые сапоги. И…
– Дядюшка Крунч, проследи за тем, чтоб главному канониру выдали из корабельных запасов полфунта дегтя. Может, он и пахнет похуже, но, надеюсь, сможет законопатить дырки в его голове достаточно прочно, чтоб там задерживались хоть какие-то мысли.
Габерон вздернул точеный подбородок в искреннем негодовании:
– Это отвратительно, капитанесса, сэр! Я немедленно обращусь в профессиональную пиратскую гильдию! Служба на этом корабле и так слишком дорого мне стоит, но делать это с ущербом для собственного здоровья, увольте…
Габерон с гордостью развернулся и покинул палубу и, хоть ругался он себе под нос все то время, что оставался в пределах видимости, Тренчу почему-то казалось, что главный канонир ухмыляется.
– Корди!
– Да? – Сырная Ведьма улыбалась. Перепачканная чернилами и желтой жижей, растрепанная, со свисающими в разные стороны хвостами, с расцарапанной щекой, она единственная выглядела не человеком, пережившим серьезную опасность, а обычной каледонийской девчонкой, сбежавшей из школы, чтоб пробраться тайком на блуждающий риф за воздушной капустой.
– Займись котлом. Мы меняем курс. «Вобла» на всех парах идет на север.
– Так точно, капитан! – выпалила Корди с готовностью и нахлобучила на голову свою мятую широкополую шляпу.
– И вот еще, Корди…
– Да? – та замерла, уже схватившись за ванты, по которым собиралась вскарабкаться подобно вомбату.
– Эта твоя пастила со вкусом копченого сома… - Алая Шельма подмигнула ей, - Не так уж и дурно получилось. Сделай-ка мне еще парочку.
– Запросто, Ринни!
– А теперь Шму.
Ассассин вздрогнула при звуке своего имени. Судя по всему, она с удовольствием бы провалилась под палубу, но пристальное внимание капитанессы полностью ее парализовало. Она быстро моргала, ни на кого ни глядя и бессмысленно теребя пальцами рукава балахона. Алая Шельма мягко потрепала ее по плечу.
– Ты молодец. Спасибо.
Румянец Шму выглядел бы так же противоестественно, как зеленый рассвет, но краснеть она и не
– Ну и ловко же у нее это получается… - пробормотал Тренч, разглядывая пустую палубу на том месте, где секундой ранее была Шму.
И пожалел, что раскрыл рот. Потому что внимание капитанессы теперь сконцентрировалось на нем, единственном оставшемся человеке на квартердеке. Алая Шельма не спешила говорить. Она невыносимо долго разглядывала Тренча с непонятным выражением на лице, которому он при всем желании не мог бы дать названия. Поэтому он чувствовал себя вдвойне неловко. Так, что даже забылись на какое-то время гудящие ребра и ноющий подбородок.
– Что мне с вами делать, мистер Тренч? – негромко спросила она, потирая разбитый нос, из которого уже перестала сочиться кровь.
Тренч насупился и мотнул головой.
– Неважно. За борт бросьте. Или высадите на какой-нибудь необитаемый остров с одной пулей в пистолете... Все равно от меня вам одни беды будут.
Он напрягся, потому что Алая Шельма оказалась вдруг возле него. Ловко у нее это получилось. Не так, как у Шму, но все равно ловко. Тренч внутренне напрягся, ожидая, что и его потреплют по плечу. Но капитанесса не прикоснулась к нему. Лишь заглянула в глаза. В ее собственных Тренч не смог разглядеть ни яростного огня, ни даже его отблеска.
– Мы все еще в воздушном пространстве Унии, мистер Тренч. За каждый остров здесь спорят по четверо герцогов и дюжине баронов. Отправить вас за борт, говорите… Знаете, некоторые традиции старых пиратских капитанов кажутся мне… утратившими актуальность. Что, если я вместо этого предложу вам должность корабельного инженера?
Тренч услышал гневный рев абордажного голема. Судя по всему, Дядюшка Крунч хоть и покинул шканцы, обладал отменным для аппарата столь почтенного возраста слухом. И теперь он гудел от негодования, потрясая лапами:
– Корабельный инженер? Три галлона Марева и старую картошку мне в глотку, Ринриетта! Он пленный! Он никак не может быть приписанным к пиратском кораблю! Это прямое нарушение Пиратского Кодекса! В мои времена капитана живо бы вздернули на первой попавшейся веревке, вздумай он устроить что-то подобное!
Алая Шельма скривилась:
– Ох, Дядюшка Крунч… Не начинай снова, прошу тебя.
– Твой дед трижды перевернется в гробу, если узнает, что пленников теперь назначают в команду! Это плевок в лицо всем пиратским традициям последних четырех веков!