Восьмое Небо
Шрифт:
Канонир пожал плечами.
– Не очень-то много изменилось с тех пор. Едва ли акулы стали миролюбивее и сытее. А вот умнее стали. Сообразили своими акульими мозгами, что враждовать друг с другом бесконечно получается себе же во вред. Пока ты грызешь плавник одного, другой тебе самому норовит откусить хвост. А вот акулья стая – это уже совсем, совсем другое дело… Акулья стая может подгрести под себя весь воздушный океан, установить там свои порядки и пировать сладким рыбьим мясом до скончания дней. В этом свете Уния – всего лишь клуб по интересам или акулий профсоюз.
– Иной
– Когда замолкают пушки, в бой бросаются счетоводы, - Габерон махнул рукой, словно невзначай демонстрируя массивные золотые кольца, - Даже парусный линейный корабль – это целое состояние, не говоря уже о современных паровых дредноутах. А Готланд, Каледония и Формандия слишком умны, чтоб швыряться деньгами в бездну. Может, правду говорят про акул, что это самые глупые создания в воздушном океане, только инстинкт самосохранения есть и у них.
– Уния – это не стая акул, это спрут, - спокойно и зловеще произнесла капитанесса, весомо припечатав сказанное ладонью к столешнице, - Спрут, чьи щупальца растянулись по всем обитаемым островам, выжимая их досуха и пользуясь правом сильнейшего. Это правда, дед ненавидел Унию, он знал ее истинное нутро. Хотела бы я увидеть, как этот спрут разрывает собственное нутро…
– Я бы даже сказал, это совершенно исключено, прелестная капитанесса, - бесцеремонно вставил «Малефакс». Это было в его манере – притворяться невидимкой, внимательно слушая чужие разговоры, пока не представиться случая кого-нибудь уколоть или продемонстрировать собственные возможности, - Уния – это сильнейший экономический и политический союз во всем северном полушарии.
Корди слушала разговор невнимательно, пытаясь соорудить на своем лице пышные усы из нарезанных ламинарий. Алая Шельма сосредоточенно препарировала бисквит. Шму продолжала уныло ковыряться в собственной тарелке, причем еда в ней больше менялась местами, чем исчезала – точно ассассин играла в какую-то сложную логическую игру. А вот Тренч, похоже, слушал с интересом, хоть и сохранял молчание. По крайней мере, Габерон различил заинтересованный блеск его глаз.
– Хочешь что-то спросить, приятель?
Инженер почесал пальцем бровь.
– Ну… Вы, кажется, не очень-то любите Унию, верно?
Невидимый «Малефакс» рассмеялся самым беззаботным образом, Алая Шельма, наоборот, нахмурилась. Габерон любил, когда капитанесса хмурилась, в такие моменты у нее обыкновенно менялся цвет глаз – с цвета потемневшей меди на цвет заката в южных широтах.
– С чего бы нам ее любить, рыбья твоя голова? – грохнул Дядюшка Крунч недовольно, - Коли в любой ее части, будь то Формандия, Каледония или твой любимый Готланд, ждет нас только одно?
Инженер мотнул вихрастой головой.
– Я не это имею в виду. Ведь
Габерон выпятил грудь и задрал подбородок. Вышло недурно, несмотря на то, что жилет и фильдеперсовая сорочка никак не могли заменить формандского мундира с его щегольскими золотыми шнурами и тончайшей вышивкой.
– Не просто офицером, приятель! В свое время я был капитаном третьего разряда, или «капитан-де-корвет», как это называлось в Формандской Республике.
Алая Шельма страдальчески поморщилась.
– Мне все чаще кажется, что этот чин ему присвоили за то, чтоб он не открывал на борту рта. С такими задатками наш Габерон вполне мог бы дослужиться в скором времени и до формандского вице-адмирала…
Габерон сделал вид, что оскорбился, даже метнул в сторону капитанессы гневный взгляд. Без всякого толку – ее презрительность защищала лучше, чем обшитая железом броня канонерских лодок от ядер малого калибра.
– Этот высокомерный судак и в самом деле формандец, - услужливо подсказал вездесущий «Малефакс», нарочно вежливо-нейтральным тоном, - Единственный на борту, по счастью. Наша прелестная капитанесса и мисс Корди образуют здесь каледонийский анклав, ну а вы с баронессой фон Шму – соответственно, потомки гордых готландцев.
Дядюшка Крунч, разумеется, не упустил повода поворчать.
– Смешение народов, - буркнул он негодующим тоном, - Сказал бы кто мне полвека назад, что я буду сидеть в одном отсеке с формандцами и готландцами… В старые времена такого заведено не было! Хотя, конечно, у твоего деда завсегда всякий сброд ошивался, там на подданство не смотрели, а смотрели на то, как ты саблю в руках держишь…
– «Вобла» экстерриториальна! – провозгласил Габерон напыщенно, - Так что мы не станем вести споров о том, кто из нас где жил до того момента, как стал на скользкую пиратскую дорожку. Кроме того, мы, формандцы, научились взирать на мир со снисхождением и не жалуемся Розе даже когда видим несовершенство прочих народов.
Корди мгновенно показала ему язык:
– У вас в Формандии электрических угрей едят! Фу!
– Лучше я буду питаться живыми угрями, чем вашей овсянкой, - парировал Габерон с достоинством, - Правду я слышал, вы используете ее везде, где можно, даже вместо мыла и машинного масла?..
– Все формандцы – самовлюбленные дураки и врали!
– А все каледонийцы – холодны как рыбы.
– Вино у вас вонючее, как балластная вода!
– Хочешь посмеяться - спроси каледонийца про запахи!..
Судя по тому, как Корди сощурилась, Габерона ждала жаркая схватка. Он рефлекторно напрягся. Когда соришься с ведьмой, надо быть всегда настороже и готовым к последствиям. Например, к тому, что стул под тобой вдруг развалится, превратившись в бисквитное тесто. Или что-нибудь еще в подобном роде. Но Корди не успела пустить в ход свою ведьминскую силу. Что-то оглушительно ухнуло в воздухе, с такой силой, что Габерон едва не опрокинулся вместе со стулом, а Корди подпрыгнула на своем месте.
<