Восьмой
Шрифт:
– Чья бы корова… – хмыкнул до сих пор молчавший Девятый. – Хотя… им бы еще соединиться с нашими сторонниками закрытия Тоннеля…
– К которым, кстати, относятся и некоторые из нас… – с легкой иронией заметил Первый. – Но, во всяком случае, – он посерьезнел, – думаю, вопрос о закрытии Тоннеля между Миром Земли и нашими Мирами действительно стоит еще раз рассмотреть и продискутировать. Как знать, может в этом закрытии есть определенный резон.
– Но вернемся к нашим делам. …Именно потому, – Первый кивнул на картинку на экране, – и наша группа, которую очень удачно
– Да, довольно умно, – заметил Третий, – адаптация к изменениям, переформатирование на ходу, по мере развития событий… Главное – найти в этом хаосе нашего парня.
– В нашей группе будут люди, связанные с ним эмоционально. Например, его отец.
– Думаю, у ребят всё получится, – заключил Десятый, решительно отставив стаканчик. – Часть из тех, кто в группе лишь недавно покинула Юдоль, у них еще остались старые навыки жизни в земном социуме. Народ в группе проверенный, опытный, к путешествиям и приключениям привычный… в основном… – последние слова он произнес едва слышно.
– А что, есть что-то, что вызывает у нас сомнения на этот счет?, – удивился Четвертый. Похоже, он так глубоко медитировал, что еще не совсем проснулся. Четвертый поправил кокетливо торчащий из кармашка белого кителя ярко-зеленый платочек. – Что мы, впервые, что ли, отправляем группу на землю? Вон неделю назад…
– …неделю назад – была обычная экскурсионная группа. Все вернулись вполне благополучно и в полном составе. Но мы сейчас не об этой, а о нашей специальной группе, – с ударением произнес Первый, наливая в стаканчик нектар.
– То есть, если я правильно понимаю, – с земным правительством мы о ней, что называется, не очень-то договорились?… – не успокаивался Четвертый.
– …не очень, – подтвердил Первый.
– …и там, на Земле, эту нашу группу, прямо скажем, не совсем готовы встречать с распростертыми объятиями?
– Как ты, однако, проницателен!, – с легкой иронией заметил Второй.
– Ребята, – примирительно сказал Первый, – с одной стороны их ведомство, отвечающее за культурный обмен между нашими, так сказать, образованиями, обязано найти нашего парня, пропавшего в зоне их ответственности. С другой – мы отдаем себе отчет, что действуя официальными методами, мало чего добьемся от них. Они ссылаются на то, что перестали нестись воробьи, или что-то в этом роде… из-за чего по всей Земле прокатились восстания и произошли изменения границ, – нарушены коммуникации между правительствами и силовиками разных стран.
– У них там всегда всё «не очень отлажено», – мрачно заметил Двенадцатый, сняв белое сомбреро и опрокинув его над полом, словно вытряхивая из него на пол какой-то мусор (наверно, грустные мысли…).
– Мы ведь с ними на разных частотах работаем, – с грустью продолжал Первый, делая вид, что не слышал удивления Четвертого. – Когда задаешь вопрос товарищу «с той стороны», – он глядит тебе в глаза, кивает, говорит: «Да, ты прав»… И поступает в точности до наоборот.
– И
– Да, поэтому, – сказал Первый. – Именно поэтому…
– …Светлые действуют втемную. Ну не парадокс ли? – С радостной улыбкой, наконец, понял Четвертый.
– Да уж. Дожили. – Одиннадцатый, погрузившись в свое полукруглое кресло, сидел с отрешенным видом.
Все замолчали. Свет в комнате, казалось, стал приглушённее, не таким ярким, словно на источник этого света набежала небольшая тучка. Но, может, его интенсивность и оттенки зависели от мыслей присутствовавших?
– Я хотел бы уточнить, – прервал молчание Шестой. – Как я понял, группа не совсем укомплектована?
– У меня в списке пока шестеро, но, думаю, добавить еще одного-двух, не более. Сам понимаешь, нельзя привлекать слишком большое внимания… – ответил Первый.
– Так вот, что касается еще одного… – продолжал Шестой. – У меня есть на примете парнишка… Активный, неглупый. Сын моих друзей из Мира Сказок. Правда, в последнее время связался с компанией бездельников, – назовем их так. Хорошо бы ему найти другую среду обитания. В поисках, так сказать, смыслов. Он любит риск, экстремальные ситуации, – в общем, инсургент. Но, главное, – плохо поддается чужому влиянию, всё подвергает сомнению.
– И это хорошо, или плохо? – с улыбкой спросил Четвертый.
– Смотря, в какой ситуации, – ответил Шестой. – Иногда это очень полезное свойство.
Шестой щелкнул пальцами. На стене появилось изображение небольшой малолюдной улицы. Деревья вдоль дороги, обвязанные разноцветными ленточками. Парнишка, ехавший на моноцикле по тротуару, остановился, что-то крича людям, стоявшим по другую сторону дороги. Затем вдруг обернулся – и …посмотрел прямо в глаза сидевшим в зале и наблюдавшим за ним Советникам. Взглянул, и довольно фамильярно подмигнул.
– Вот, видите! – с энтузиазмом отметил Шестой. – Он же нас видит! Чувствует, что мы – здесь, и смотрим на него!
В комнате возник гул. Советники обсуждали увиденное, но в общем тоне разговоре слышалось, скорее, одобрение.
– Думаете, сказочник с неясной характеристикой может быть полезен в группе? – Недоверчиво уточнил Десятый.
Первый, вертел в руке ароматическую палочку, время от времени вдыхал ее легкий сладковатый аромат.
– Что ж… Кажущаяся нестабильность человека, его флуктуация, – возможно, как раз является оборотной стороной его повышенной приспосабливаемости.
Пока Советники, негромко переговариваясь, продолжали обсуждать состав группы, Первый незаметно отделился от них и, подойдя к столику, дописал в конце лежавшего на столе списка красивым каллиграфическим почерком еще несколько строк:
7.Инсургент (обиженный ребенок, со всеми спорит. Нужный элемент работы с непредсказуемыми ситуациями)
8.Натаниэль (когда его найдут)
Итого – восемь мирожителей.