Шрифт:
Александр Евгеньевич Ферсман
Воспоминания О КАМНЕ
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие
От автора
Искры прошлого
Черное и белое
Саамская кровь
Алебастр
В огне вулкана
Беломорит
По грибы
Tebta nera
Люди камня
Монча
Целестин
Мрамор, мрамор и мрамор
На горе "Полковник"
Синий камень Памира
Карта
Рождение слова
Алмаз
Алмаз "Шах"
Бунт атомов
Две цены
За недра
Примечания
Предисловие
Имя академика
Он превосходно писал. А. М. Горький, близко знавший Александра Евгеньевича, очень высоко ценил его своеобразное литературное дарование и советовал ему даже сделаться профессиональным беллетристом.
Александр Евгеньевич был учеиым-романтиком. Его отношение к камню можно назвать только настоящей, страстной влюбленностью. Наделенный этой возвышенной страстью с самого раннего детства, он оставался верен ей до конца дней.
"Воспоминания о кампеш - не ученый труд и не научно-популярная книга is обычном смысле этого слова: это, если можно так выразиться, научная лирика, одинаково замечательная и в смысле глубины истинно поэтического чувства, и в смысле изящества формы.
"Постом кампя" назвал автора писатель А. II. Толстой.
Это - книга воспоминаний, но она отличается от обычных мемуаров и по форме и по содержанию. Взгляд ученого обращен к сегодняшнему, а не к вчерашнему дню. И если прошлое вес же занимает в книге значительное место, то только потому, что в ртом прошлом - "росток нового, светлого будущего".
Рассказы А. Е. Ферсмана помогают смотреть вперед, вызывают интерес и любовь к науке, к тем областям знании, которые так мало известны широкому кругу читателей.
Многие рассказы, собранные в этой маленькой книге, описывают события, успешно закончившиеся лишь после долгих лет напряженной работы за овладение богатыми недрами нашей земли.
В настоящем издании к девятнадцати небольшим, ранее опубликованным очеркам добавлено два новых, найденных среди рукописей А. Е. Ферсмана, "Синий камень Памира" и "Алмаз "Шах".
Академик Д. И. Щербаков
От автора
"Что мы знаем, так ничтожно,
по сравнению с тем, чего мы не
знаем".
Предсмертные слова Лапласа 1887 г.
Не читайте эту книжку так, как читают увлекательный роман, подсмотрев его конец, а потом залпом - от первой страницы до последней.
Не читайте ее так - между делом, между газетой и радиоконцертом, между телефонным звонком и деловым разговором.
А читайте тогда, когда просто хочется отдохнуть, набраться новых впечатлений, окунуться в совсем иной, новый, мало кому знакомый мир.
Воспоминания о камне - история целой жизни, история своеобразной любви к природе, искания разгадок природных тайн в течение почти пятидесяти лет.
Такую книгу можно решиться писать, когда жизнь в основном уже прожита, когда последние отзвуки старых переживаний сливаются и заглушаются торжествующими волнами новых идей и побед
ряются эти картины прошлого гак, как тонут нелепые контуры утренних миражей п ярких солнечных лучах прекрасного дня.
И псе же в этих воспоминаниях так мпого пережитого, передуманного, так много прошлого, которое любишь не потому, что оно было, а потому, что в нем были ростки нового, светлого будущего!
Москва
Март 1940 г.
ИСКРЫ
ПРОШЛОГО
Темная, бурная ночь. Холодно, угрюмо и мрачно.
Плотно закутавшись в свой плед, сидит он, после тяжелой болезни, в кресле у окна, а за окном мириады снежинок носятся в вихре, то тихо и плавно падая на холодную землю, то снова в дикой пляске целыми потоками вздымаясь кверху, выше зеленых верхушек замерзших сосен, выше шпилей за терянных р лесу домов.
И, как эти снежинки, проносятся в его воспоминаниях картины прошлого, нет, не самые важные и решающие моменты в его жизни, а тысячи каких-то мелочей, которые врезались в память ярче и резче самых сильных событии, какие-то отдельные искры прошлого, царапины, которые не изгладились из памяти, хотя нередко ничтожны были сами причины и еще незаметнее были их следы.
* * *
...Я вижу себя шестилетним мальчиком, на берегу моря, около Афин, весь берег Елевсинской бухты усыпан серой и белой обточенной галькой, а я забавляюсь, бросая плоские камешки в тихо набегающую волну.
– А знаешь ли ты, что все эти камешки мрамор?
– говорит мне отец, и слово "мрамор" врезается мне в память, как острый шип шиповника.
– Это не простой камень, это тот мрамор, из которого построен Акрополь в Афинах...
"Мрамор, мрамор...". Я не могу успокоиться, перестаю бросать камешки, собираю лучшие, обточенные водой, бережно кладу их в спичечную коробку и храню, храню как талисман много десятков лет!
...Бал-премьера в московском Большом театре. Молодой студент впервые среди роскоши и богатства московского купечества и знати! Залиты ярким электричеством залы театра, сверкают, переливаются тысячами огней бриллианты и самоцветы на обнаженных плечах.
– Вот посмотри, это княгиня Юсупова. Сине-зеленые камни - старые изумруды Колумбии, а среди них сверкает замечательный камень - бриллиант древней Голконды. Вот это колье, что так мертвенно блестит на шее этой красавицы, - это алмазы из Южной Африки, среди них известный солитер ! в пятнадцать каратов чистой голубой воды, смотри, все-таки мертвы Эти алмазы Капа, и не сравняться им со старой Индией. Смотри, вон два камня, как капли крови, и смотри, какой нежной они окружены оправой из алмазных роз, как гармонируют они с этим выточенным как бы из слоновой кости греческим профилем. И как ярко горят они из-под черных вьющихся волос! Вот эта брошь известна всей Москве. Это гранатовый кабошон 2 из Бирмы или Сиама (Таиланд), вокруг него как-то незаметно вьется струйка из дивных индийских бриллиантов. Говорят, что пришлось заложить два имения, продать часть своих фабрик иностранцам, чтобы купить эту замечательную брошь у индийского раджи.