Воспоминание
Шрифт:
Наташа дала ему свою руку.
Они вылезли на крышу и одновременно подняли головы, любуясь черным небом с далеким блеском маленьких звезд и полной луной, сияющей необыкновенно ярко.
Деревья тихонько шелестели листвой, кроны отбрасывали причудливые тени на залитую лунным светом крышу. Вокруг стояла тишина, свет нигде не горел, вдали тоскливо выла сигнализация.
Женя взял сестру за руку, и они пошли по крыше.
Некоторое время Наташа собиралась с мыслями, а потом заговорила и уже не могла остановиться. Рассказывала-рассказывала...
Они присели на прямоугольную
Когда же девушка, наконец, умолкла, брат протянул:
– Никому легко не даются убийства. Даже когда речь идет о Вэиел... ну, формально это все равно означает лишить жизни. С этим трудно примириться. А если учесть все испытания, выпавшие на твою долю...
– Он вздохнул и взял ее руку в свою.
– Когда я увидел твое лицо... ты не представляешь, что я почувствовал...
– Да уж, нелепо, - рассмеялась Наташа.
Он посмотрел ей в глаза
– Ну а ты сама чего хочешь?
– Не знаю... после того, когда я их жестоко убила, когда осознала, на что я способна в гневе и то, какая я жестокая.
– Девушка вздохнула.
– Я спутано, наверно, объясняю. Понимаешь, я должна была после того, как меня Димитрий с Дойлом заперли в клетке и рассказали, что со мной происходит, не хотела прощать себя, что больше не могу быть прежней. Но я этого не сделала, а значит, была готова простить. Теперь мне плохо от собственного лицемерия. Я не прощаю себя. Получается, то, что я не человек, вполне могу пережить, а то, что убийца, нет. И кто я после этого?
Женя нахмурился и погладил ее по плечу.
– Уверен, ты приняла решение под влиянием всех факторов. А их немало.
– Ах, Женя ты еще самого ужасного не слышал.
– Да?
– Старший брат улыбнулся.
– Ну, давай, я готов.
Наташа отвела взгляд и прошептала:
– На тех мужчин, которых убила, мне уже наплевать. Представляешь?
– По ее щеке потекла слеза.
– А те мужчины... знаешь, по-моему, мне до них никогда не было дела. Я поняла, что способна спокойно смотреть на ужасные вещи, и сразу стала думать, что на месте тех мужчин были бы те, кого люблю. Мне вспомнился собственный страх и испугалась, что когда-нибудь я заставлю тебя пережить что-то подобное.
Женя успокаивающе гладил ее по плечу. Она взглянула на него и спросила:
– Думаешь, я все себе насочиняла?
– Нет, твои страхи, к сожалению, не беспочвенны.
– Женя притянул к себе сестру.
– Но мне кажется, ты зря мучаешь себя из-за тех мужчин. Если ты чего-то не чувствуешь, то и не нужно заставлять себя ради приличий и потому что кем-то принято так, а не иначе чувствовать.
– Он мягко ей улыбнулся.
– Верно, но я боюсь превратиться в монстра. Боюсь превратиться в убийцу.
Он обнял сестру, она положила голову на его плечо.
– А теперь вспомни, что нужно бороться! Ты всегда боролась за свою жизнь, любовь и счастья.
Девушка усмехнулась.
– И чего же я добилась?
Юноша коснулся гладкой щекой ее лба.
– Ты стала популярной певицей, хороший доход и все же с тобой, тот, кого ты любишь. Ты прекрасно знаешь, что Алекс сильно любит тебя!
Девушка
– Почему старшие братья всегда все знают?..
Женя улыбнулся.
– Вот такие мы - старшие братья.
Наташа сглотнула, сказав:
– Алекс не простит меня.
Юноша снова коснулся щекой ее лба.
– Алекс очень сильный, он простит тебе слабости. Но ведь вопрос не в этом, он, может, и стерпит твое осуждение, а ты себя замучаешь.
– То есть он принимает меня такую, какая я есть, а я саму себя не принимаю?
Женя дернул плечиком.
– Как бы сказал Димитрий, ты не принимаешь себя. Ситуация с мужчинами тому подтверждение. Ты изводишь себя, потому что, казалось бы, должна переживать из-за произошедшего, но ты не переживаешь, и тебя это сильно беспокоит. Ты пытаешься перенести ситуацию, которая по твоим представлениям должна вызывать у тебя сильные чувства, но немного другие переживания: быть монстром и убийцей, свои страхи. И, в конечном счете, получаешь нужные эмоции. Но достигать их вот таким путем, это...
– он пожевал нижнюю губу, - слишком сложно. Разве нет? Ко всему прочему, просто не нужно. Алекс никогда бы не указал тебе на недостаток милосердия.
– И что же мне делать?
– пораженно прошептала Наташа, обнимая брата.
– Лучше тебя никто не знает.
Она помолчала, а потом призналась:
– После всего, что мы наговорили друг другу, назад пути нет.
Женя улыбнулся.
– Конечно, есть. Только реши, а хочешь ли ты назад, готова ли.
– Пожалуй, нет, не готова, - согласилась девушка.
– Ты прав, чего толку бежать от самой себя, если главная проблема в моих же проблемах, это я.
– Думаю, все не так, - заверил юноша.
– Алекс виноват, не стоит делать из него жертву. Он сильный мужчина, вот и пусть ведет себя по-мужски.
Наташа с благодарностью посмотрела на брата.
– Спасибо.
Женя покачал головой.
– Ты себя недооцениваешь. Алекс как-то сказала мне, что он с ума по тебе сходит. И его одержимость тобой намного сильнее твоей.
Девушка хмыкнула.
– Вот только он говорит тебе, а не мне.
– Ты ему постоянно твердишь, что не хочешь видеть!
– пожал плечами Женя.
– А он может быть настырней?
Женя засмеялся и заявил:
– Ну, во-первых, не так чтобы ты излучишь свои волны или яркие огоньки!
Девушка чмокнула его в подбородок.
– Они на него не действуют...
Юноша шаловливо улыбнулся.
– Я его сам прибью!
Они засмеялись.
25глава. Раскрытые карты.
Всю боль, злость, обиду и любовь - все в его ударах. Каждый удар сильнее предыдущего, каждая клеточка его тела полна силы, каждый мускул напряжен. Тело покрыто потом.
Всю свою агрессию он выплескивал ударами, желая отогнать все, что гнетет его.
– Прошу, - услышал он ее, перед глазами появился ее образ с расширенными зрачками до максимума.
– Не надо, - всеми силами он отгонял ее образ от себя, но она все лезла и лезла в его голову.
– Я хочу помочь им!