Восточные постели
Шрифт:
— Или на служителя из ветеринарного департамента, — предложил Арумугам.
— Да. Нету большой беды. Но больше никогда, никогда, никогда так не делай.
— Не буду, — покорно сказал Арумугам. — А кто такая эта самая миссис Смит?
Сундралингам пристально вгляделся в фамилию и адрес на авиаконверте.
— Не знаю, — сказал он. — Никогда не знал, что у него в Канди есть друзья-англичане.
— Бадь, — вставил Маньям. — Бадь его вышла забуж за адгличадида.
—
— Ну вот еще, в самом деле, — упрекнул его Сундралингам. — Ты же знаешь, это очень нехорошо.
— Письмо не заклеено. Тропические авиаконверты без клея. Их просто степлером пару раз пробивают.
— Степлер из офиса мистера Смита, — сказал Сундралингам, крутя в руках письмо. — Почему вообще она вышла за англичанина?
— Дедьги, — цинично вставил Маньям. — Второй раз вышла забуж за дедьги.
— Только представить, — восхищенно сказал Сундралингам, — только представить два тела в постели, белое с черным. Ужасно.
— Ужасно, — пискнул Арумугам. — Давайте откроем письмо.
Сундралингам умелой докторской рукой вытащил скрепки. Извлек письмо, разгладил и начал читать. Письмо, довольно короткое, было написано на школьном английском. Арумугам пытался читать через плечо, но Сундралингам сказал:
— Веди себя прилично. Сперва я прочитаю, потом ты можешь читать. — Арумугам снова покорно сел на кровать.
— Нет, — ошеломленно вымолвил Сундралингам. — Нет, нет.
— В чем дело?
— Число, — потребовал Сундралингам. — Какое сегодня число?
— Двадцать третье, — сказал Арумугам. — А что? — Голос дошел до альтового до. — Что? В чем дело?
— Когда следующий самолет с Сингапура?
— Завтра. А что? Что за таинственность?
Сундралингам взглянул на него с глубочайшим укором.
— Ну видишь, что ты наделал своим глупым поступком. Завтра она будет здесь.
— Здесь?
— Да, да. Тут сказано, что она собирается двадцать первого полететь в Сингапур. Один рейс в день из Коломбо, правильно? — Но не стал дожидаться от Арумугама профессионального подтверждения. — И пробудет два дня в Сингапуре, пока га самая девушка накупит себе новых нарядов. А потом прилетит сюда следующим подходящим рейсом.
— Какая девушка? Что за девушка?
— Девушка для Вайтилингама. Сирота. Родители оба в автокатастрофе погибли.
— Сколько? — автоматически спросил Арумугам.
— Восемьдесят тысяч, — автоматически отвечал Сундралингам. — А отчим Вайтилингама едет
— Нет!
— И она хочет, чтоб он в аэропорту ее встретил. Хорошую кашу ты заварил, — сказал Сундралингам. — Со своим очень уж любопытным носом.
Инвалид и преступник ошеломленно молчали. Наконец Арумугам сказал:
— Что нам делать? — Интонация завершилась почти за верхним пределом слышимости. — Теперь не осмелимся отдать письмо. Он убьет меня.
— Письмо затерялось, на почте, — объявил Сундралингам. — Может, она потом другое послала. Или телеграмму с подтверждением. Или из Сингапура уже позвонила.
— Дед, — покачал головой Маньям. — Од ди разу дичего бро это де упобядул. Бриходил утром бедя проведадь.
— Письмо потерялось, — повторил Сундралингам. — Письма иногда теряются. Для Вайтилингама будет приятный сюрприз. Мать придет в ветеринарный департамент, а он дает лекарство какому-то мелкому животному. С той самой девушкой. Какой будет сюрприз. Нету большой беды.
— Но, может быть, он не хочет видеть свою мать, — предположил Арумугам.
— Чепуха! Какому мужчине не хочется увидать свою мать? И ту самую девушку. Восемьдесят тысяч долларов, — сказал Сундралингам. — Может, в конце концов, всем нам пора жениться, — вздохнул он.
— Никогда! — ревниво крикнул Арумугам.
— В любом случае, именно ты должен в аэропорту ее встретить. Будешь смотреть за прибытием самолета. Передашь сообщение по громкоговорителю, попросишь, чтоб она с тобой встретилась в зале ожидания. Потом доставишь к сыну. — На глаза Сундралингама навернулись слезы. — Мать встречается с сыном после стольких лет. С будущей женой.
— Это будет сюрприз.
— О да, будет очень приятный сюрприз.
Глава 8
Розмари сидела за своим секретером из Министерства общественных работ среди моря накормленных кошек, пытаясь написать письмо Вайтилингаму. Взяла, как обещала себе, выходной в школе, приказав бою Краббе передать своей собственной ама, чтоб та сообщила в школу, что Розмари больна. Плотный вечерний обед, глубокий сон в постели, которая лучше, чем у нее; полное очищение, горячая ванна (у нее дома только холодный душ), поданный боем Краббе завтрак из яичницы с беконом и колбасой, — все это ее утешило и оживило. Она пришла домой, переоделась в солнечное модельное платье из Пинанга, стянула волосы резинкой, накормила кошек говяжьей тушенкой и неразбавленным сгущенным молоком, и теперь сидела, готовая к новой жизни.