Восток и Север
Шрифт:
— Вы уверены, что мы не хотим быть журналистами? На основании чего?
— Разве я сказал, что они не хотят вообще быть журналистами, а Вика? — Вика кивнула, впрочем, все равно пока не понимая, что именно и зачем я делаю.
— Я сказал что вы не хотите ими быть ЗДЕСЬ — выделил я интонационно последнее слово — И если честно, если вы ими здесь быть не хотите, то давайте-ка ребята, валите отсюда на выход, не забудьте только пропуска сдать.
— Такого мы не говорили тоже — заметил второй из троицы, толстячок с забавным чубчиком на большой
— Да? А разве всегда надо говорить? — взяв тон чуть повыше, сообщил ему я.
Троица напряглась, это было видно. «Погодите милые, то ли еще сейчас будет» — позлорадствовал я.
А вы как думали? «Любишь свое чадо — круши ему ребра» — говаривал мой папаша в моем детстве и юности и с претворял это выражение в жизнь. Не в буквальном смысле конечно… Хотя с десяток раз и ремня перепало. Но зато — и человеком вырос. Ну, более-менее. А этих надо сразу строить, жалеть нельзя. Иначе их потом с шеи не снимешь и они вообще страх потеряют. Поэтому сейчас я им хребет ломать буду, со всем старанием и прилежанием. Да и всегда по жизни надо себя ставить сразу. Сразу не поставишь — потом авторитета не будет. На край — выгоню этого, с рыбьими глазами, уж больно он мне не понравился. А вот девчушка так неплохая вроде, лобик высокий, ведет себя правильно и глаза умные. И до чего ж глубокие…
— Мы сейчас даже не говорим о том, что вы проигнорировали меня, как вашего руководителя. Но в любом случае в кабинет вошел человек, сотрудник издания в котором вы будете работать, и вы трое не потрудились даже оторвать зады от стульев и поприветствовать его.
— Мы не знали, что именно вы наш руководитель — попытался защититься рыбоглазый — а всех приветствовать…
— Язык отвалится? Или ноги из задницы вывалятся? — перебил я его — Как же ты работать с людьми собираешься, убогий? Ты — журналист. Твое профессиональное орудие — язык, внешний вид и манеры. И уже только потом умение слова в предложение складывать. Ты на меня, своего руководителя уже отвратное впечатление произвел, и я теперь не представляю, как ты с людьми работать будешь. Все, пошел вон отсюда, ты мне тут не нужен.
Врать не стану — эти четверо, ну или как минимум трое, ожидали чего угодно, только не такого начала. Они видимо хотели мне сообщить, что они со своими красными дипломами и знаками отличия оказали мне охренеть какую честь, согласившись работать в подобном кефирном издании. Но вот то, что их погонят отсюда пинками — они были не готовы.
— Чего встал? — взял я еще на пол октавы выше — Вали я сказал. Пропуск сдать не забудь.
— Вообще-то не вы меня нанимали — пробормотал Рыбий Глаз.
— Даже так? Хорошо — к такому повороту событий я был готов. Валяева я сегодня слышал, пообщаемся с Зиминым.
— Але, Максим? Это Киф Харитонов. Тут эти выпускники, что вы мне прислали, в бочку полезли, дерзят и вообще, если честно, это не журналисты, это шлак, пустая порода. Ну, кроме одной девочки. Я их в дверь выпихиваю, а они мне в ответ сообщают, что мой номер шестнадцать
Я включил динамик и из него громыхнул голос Зимина.
— Вы что, совсем страх потеряли? Всем вам, насколько я знаю было четко объяснено, в чье распоряжение вы поступаете. Все уволены! К чертовой бабушке!
Я быстренько отключил динамик и сказал в трубку:
— Благодарю.
— Строите их? Правильно. Молодые — они наглые, сам таким был.
— Есть такое — сказал я, кидая кровожадный взгляд на окончательно сбледнувшую троицу. Надеюсь, в обморок никто не упадет.
— А красиво вы вчера Гедрона развели — сказал мне Зимин — Смотрел сегодня запись — получил удовольствие. Ну, все, отбой.
Стало быть, все мои похождения пишутся. Запомним.
— Так, больше вопросов нету? — спросил я у Рыбьего Глаза и стал подталкивать его к двери — Свободен. На выход. Давай, до свидания.
И повернувшись спиной к нему, уставился на остальных двух, стараясь не моргать. Те стояли, тоже не моргали, хотя и по другой причине и по-моему, они даже не дышали.
— Ну, у вас какие ко мне претензии? Или вопросы?
— Вопросов нет, все ясненько — бодро сказал третий, невысокий живчик с здоровенным носом.
— А раз ясненько, то, что вы должны сделать?
Мозги этих бедолаг заскрипели с адской силой. Они гадали — что же они должны сделать? Ну, чтобы не ошибиться?
— Имена свои скажите — тихонько сказала Вика.
Определенно молодец. Без дураков.
— Дмитрий Самошников — отрекомендовался тот, что с чубчиком.
— Вадим Юшков — сообщил то, что с носом.
— Стройников, Геннадий — раздалось от двери.
— Геннадий, идите вон — сообщил я Рыбьему Глазу — Сказано же.
— Я все понял — пробурчал тот — Осознал.
— Ладно — смилостивился я — Но еще один закидон — и я сделаю так, что тебя даже в рыночный листок не возьмут. Ко всем, кстати относится.
Все, бунт был подавлен, и следовало сразу загрузить товарищей работой. Как говаривал мой сержант «Если солдат больше трех минут ничего не делает, он начинает думать. А это ни мне, ни армии, ни ему самому не надо».
— Значит так. Еще раз запоминаем — здесь все решаю я. Я готов выслушать ваше мнение, но мое слово решающее. Если меня нет, то право окончательного решения принадлежит моему заместителю.
— А кто заместитель? — спросил носатый.
— Вот она — я показал пальцем на Вику — По крайней мере пока.
— Я? — по лицу Вики пробежала целая гамма чувств — от удивления до радости и снова к удивлению — Почему я?
— По ряду причин. Вы показали себя пока лучше других, вы лучше соображаете, по крайней мере, быстрее, и потом я точно знаю, что в ряде вопросов женщины более скрупулезней и обязательней мужчин. Я часто буду отсутствовать, и вам придется меня заменять и выполнять мои указания. Я хочу, чтобы их выполняли безукоризненно. Плюс вы вряд ли забухаете.